Кэтрин Кэски - Запретные уроки

— Да, он этого вполне заслуживает, но я не стану рисковать семьей, чтобы облегчить свою совесть, — нехотя ответила Сьюзен. — Если только меня не разоблачила «Бат геральд», он так и не знает, кто на самом деле та мисс Боннет, которая преподавала в «Школе добродетелей». И никогда не узнает, насколько это зависит от меня.

— Но ведь если ты его любишь — а ты любишь его, я же вижу…

— Да, люблю. Я его люблю. Не собираюсь этого отрицать! — Сьюзен подбежала к окну и стала смотреть на ночной город, не в силах глянуть в глаза сестре. — Ты так ничего и не поняла, Присцилла? Я не стою его. Если он свяжется со мной, то загубит всю свою будущность.

— Ты же признала, что любишь его. Раз уж так, то почему же…

Сьюзен резко развернулась. Долго сдерживаемые слезы сорвались с ресниц и покатились по щекам.

— Люблю. И поступаю так именно потому, что люблю его.

Спустя месяц

Присцилла бросила на матрас Сьюзен газету.

— Прошло уже несколько недель — и ни единого намека на то, что герцог Эксетер вернулся в Лондон. — Присцилла медленно повернулась перед зеркалом, любуясь новым платьем из тончайшего атласа шафранного цвета — подарком Сьюзен. Сестра потратила на него гонорары за свои уроки этикета, которые публиковались теперь еженедельно не только в Бате и Челтнеме, но и в лондонских газетах.

— Он входит в состав специального комитета по продовольственной проблеме при лорд-мэре. Не сомневаюсь, что он скоро вернется, особенно если учесть, что беспорядки все ширятся. — Сьюзен пробежала глазами газетные колонки, набранные жирным шрифтом.

— Но пока что он не вернулся, поэтому Грант везет нас сегодня в Королевский театр «Друри-Лейн»[45]. — Присцилла засмеялась. — Не лучше ли тебе начать одеваться? Ты же не можешь показаться на людях в таком виде — как… как учительница, только что закончившая урок.

Сьюзен не удостоила сестру ответом на эту реплику. Но в одном Присцилла права. Пора уже снова появиться в высшем свете. Затянувшееся отсутствие могло породить даже больше пересудов среди благородных дам и джентльменов, чем любое ее появление на балах и в театре. Вполне возможно, что какие-то сплетни уже ходят.

Королевский театр «Друри-Лейн»

Сьюзен нервно расправила на локтях белоснежные замшевые перчатки и заняла место рядом с Присциллой и братьями в их персональной ложе Королевского театра «Друри-Лейн». Ложа была не такая роскошная, как находившаяся рядом, слева, королевская, но сцену из нее было видно великолепно.

Можно только пожалеть того наивного джентльмена, который нерасчетливо сыграл против Гранта в «Уайтс»[46] и потерял право на семейную ложу как раз в то время, когда шли представления «Отелло» с Эдмундом Кином[47] в главной роли. Глупец! Надо было ему знать, что после возвращения старшего брата, Стерлинга, в родную Шотландию у Гранта не осталось в Лондоне соперников за ломберным столом.

Повсюду горели сотни свечей, но зал имел такую прихотливую форму, что люстры едва освещали сидевших в креслах любителей искусства.

Сьюзен стала рассматривать десятки дам и джентльменов, занимавших места в вытянувшихся полумесяцем ложах. Постепенно глаза ее привыкли к царившему здесь полумраку, но лица все равно были видны плохо, узнать кого-либо она так и не смогла. Этот факт ее порадовал. Раз она никого не может узнать, значит, и ее вряд ли кто разглядит.

И все же ей было как-то не по себе. Очень мала вероятность того, что герцог Эксетер именно сегодня решит вернуться в большой свет, но принять меры предосторожности не помешает. Сьюзен поднесла веер к самому лицу, закрыв его до самых глаз. Вот, так уже лучше. Слабенький свет в зале и веер, взятые вместе, позволили ей наконец расслабиться и наслаждаться игрой актеров.

Заиграл оркестр, занавес поднялся, и они увидели знаменитого Эдмунда Кина. Присцилла захихикала от возбуждения.

— Спасибо тебе, Грант, что пригласил нас сюда сегодня.

— Я надеюсь, что обе мои сестры получат удовольствие от спектакля, — ответил тот, подавшись вперед и вглядываясь в Сьюзен через плечо Присциллы. Она же шутливо оттолкнула его и повернулась к Сьюзен.

— Опусти ты этот веер, — прошептала она. — Ты выглядишь очень глупо. Будь добра делать то, о чем попросил Грант, — получай удовольствие от игры мистера Кина.

— Я сказал «получайте удовольствие от спектакля», — хмыкнул Грант.

— Каждому свое. Я собираюсь любоваться Эдмундом. — Присцилла мечтательно вздохнула. — А Сьюзен пусть получает удовольствие от чего ей хочется, лишь бы она опустила веер, который мешает ей же самой и отвлекает меня.

Сьюзен сердито фыркнула и захлопнула веер. Она еще не чувствовала себя готовой вернуться в общество — до тех пор, пока не убедится, что герцог Эксетер навсегда уехал к себе в Девоншир. Если честно, она сейчас с большим удовольствием сидела бы дома и готовила для газет новые конспекты уроков.

Она выпрямилась и обвела зал невеселым взглядом. Господи, ведь ей нужно радоваться! Она снова со своими близкими. И семью уже не так заботят деньги — этим она вправе гордиться, ведь именно она, Сьюзен, а не кто другой, зарабатывает всем на хлеб насущный… и на платья… и на виски.

Ну кто бы мог подумать, что она в состоянии делать что-то существенное? До поездки в Бат вся ее жизнь состояла из сплошного безделья, в котором она была весьма искусна.

И кто бы мог себе представить, что леди Сьюзен Синклер станет скучать по ежедневным урокам в школе, по своим ученицам? И скучать по тому единственному во всем мире мужчине, который мог навеки разлучить ее с близкими.

Вдруг совсем близко от ее глаз появилась тончайшая золотистая нить. Она присмотрелась и увидела, что на конце нити висит маленький черный паучок. Сьюзен затаила дыхание, но сквозняк подтолкнул паучка прямо к ее лицу, и тут же она почувствовала, как он пополз по ее носу.

— А-а-а! — завопила Сьюзен, вскочила на ноги и вцепилась в лицо ногтями.

Грант тут же подхватился со своего места.

— Стой, не шевелись. — Эти слова он не столько прошептал, сколько прорычал. Его огромная ладонь накрыла ее лицо и почти сразу сомкнулась. — Поймал! — Он сдавил паучка в кулаке, потом смахнул с ладони на пол. Улыбнулся, очень довольный собой.

— Ой, Грант, сядь, пожалуйста, — недовольно проговорила Присцилла. Изогнув шею, она пыталась смотреть на сцену. — Ну, прошу же тебя.

Сьюзен подняла глаза и увидела, что Эдмунд Кин замер на сцене в полнейшем молчании. А быстрые взгляды по сторонам тут же позволили ей понять, что все зрители повернулись в ее сторону, стараясь разобраться в том, кто вызвал переполох.