Карен Хокинс - Уроки соблазна

Сара побледнела, но высоко держала голову.

– Ник, полагаю, ты знаком с моим братом Энтони. С ним мой брат Маркус, маркиз Треймаунт.

Глава 14

Уиггз появился у них за спиной, его худое лицо выражало отчаяние.

– Милорд, я не мог их остановить. Я...

– Все в порядке, – сказал Ник, бросая галстук обратно на столик. – Вы сделали все, что могли.

Потрясенный взгляд дворецкого переместился с растрепанного хозяина на Сару, которая пыталась поправить перекрученное платье. С красным лицом он бросился вон из комнаты.

Ник провел растопыренными пальцами по волосам. У него было странное чувство нереальности происходящего. Но это было на самом деле. Он стоял босой на пушистом ковре библиотеки, на нем не было ничего, кроме штанов и поспешно накинутой сорочки. Сара наконец ухитрилась застегнуть платье, хотя оно было ужасно измято. Аза диваном, пуская из ноздрей дым, стояли братья Сары. Господи, что за кошмар!

– К черту дуэль! – рявкнул Энтони. – Я убью вас здесь и сейчас.

Он ринулся вперед, но маркиз схватил его за руку.

– Оставь его. – Он говорил тихо, но каждое его слово было ясным и убийственным, а глаза не отрывались от Ника.

У маркиза Сент-Джона были глаза сестры и те же черные волосы, но на этом сходство заканчивалось. Сара была тонкокостной и изящной, Треймаунт – таким же высоким, как Энтони, но не столь широкоплечим. Ник холодно кивнул.

– А я-то раздумывал, когда буду иметь честь познакомиться с вами.

Маркиз не улыбнулся и не поздоровался.

– Полагаю, будет лучше, если Сара уйдет.

– Не сомневаюсь, что ты так думаешь, – запальчиво сказала она и снова села на диван. Она оглянулась и гневно посмотрела через плечо на братьев. – Если мы собираемся поговорить, то я предлагаю вам сесть.

– Может, хотите выпить бренди? – спросил Ник, входя в роль хозяина только для того, чтобы подразнить своих гостей.

Лицо Энтони потемнело.

– Вероятно, оно слишком крепкое.

– Выпей бренди, Энтони, – сказал Треймаунт. – Бриджтон только что вернулся из Франции, и, смею надеяться, его запасы лучше наших.

– Мне наплевать. Я не буду стоять тут и...

– Тогда уходи. Твоя вспыльчивость уже и так создала много проблем.

Энтони заколебался, пальцы его то сжимались в кулаки, то разжимались. В конце концов он кислым голосом выдавил из себя:

– Хорошо. Один бокал не повредит.

Ник заметил, как побледнела Сара. Хмурясь, он налил три бокала и подал их гостям. Сара взяла свой бокал с благодарной улыбкой.

– Женщине не пристало пить бренди, – пробурчал Энтони.

Сара решительно поднесла к губам бокал и сделала большой глоток. И тут же зашлась в приступе кашля. Ник бросил жесткий взгляд на ее брата.

– Не надо наказывать ее за мои грехи, Грейлей. Мы с вами уладим это дело на рассвете.

– Нет, – возразил маркиз, пробуя на вкус бренди. – Боюсь, это невозможно.

– Почему? – спросил Энтони.

– Лорд Бриджтон собирается стать членом нашей семьи. Было бы нехорошо с твоей стороны застрелить его перед церемонией.

– Что? – взревел Энтони. – Маркус, не хочешь же ты сказать мне, что этот... этот...

– Зазнайка, – подсказал Ник.

– Ублюдок, – тут же поправил его Энтони.

Сара со стуком поставила бокал и встала, задиристо вздернув подбородок.

– Я не собираюсь вступать в брак, и Бриджтон тоже.

– У вас нет выбора, – невозмутимо заметил Треймаунт.

– Да? И что ты станешь делать? Привяжешь меня к алтарю и приставишь нож к горлу?

– Если придется.

– И все равно я не выйду за него. – Она повернулась к Нику. – Спасибо за гостеприимство. Можете чувствовать себя свободным, вышвырнуть этих двух глупцов прочь в любой момент, когда пожелаете. – С этими словами она схватила свою пелерину, сунула руки в рукава и направилась к двери. Рывком распахнула ее, громко захлопнула за собой с такой силой, что со стены на пол упала картина.

После ее ухода надолго воцарилось молчание.

– Никогда не видел ее такой сердитой, – сказал Энтони.

– Кроме того раза, когда Чейз бросил ее в пруд в день ее шестнадцатилетия, – ответил Треймаунт. – Она только что уложила волосы эдакими... завитушками. – Он бросил взгляд на Энтони. – Ты бы проводил ее домой. Я здесь сам разберусь.

Энтони мрачно взглянул на Ника:

– Берегитесь, Бриджтон. Я буду следить за вами.

– Как это для вас утомительно, – пробормотал Ник. Губы Треймаунта дрогнули, но Энтони просто вышел из комнаты, почти так же поспешно, как его сестра.

Маркиз откинулся на спинку кресла и вытянул вперед длинные ноги.

– Боюсь, у Сары о вас сложилось очень романтичное представление.

Ник отвернулся. Разочарование неизбежно наступит. Сара не понимает обстоятельств его рождения, его наследственной слабости. Как она может понять?

– Она очень наивна, Треймаунт.

– Да, и вы – единственный мужчина, к которому она проявила искренний интерес после смерти Каррингтона. Нравится вам это или нет, вы на ней женитесь. А потом...

– Потом?

– Потом вы сделаете ее счастливой.

Это единственное, чего он сделать не мог. Как может дать счастье мужчина, преследуемый головными болями, от которых ему когда-нибудь предстоит погрузиться в туман опиума?

– Что, если я откажусь жениться на вашей сестре, Треймаунт?

– У Энтони будет шанс подраться на дуэли.

– А Сара?

Маркиз посмотрел на свои сапоги.

– Она может уехать за границу. В Италии никто не узнает о ее ошибках. Там она сможет начать заново, и...

– Вы прогоните собственную сестру? – Воспоминания о годах, которые он провел в скитаниях по континенту, ожидая случая вернуться домой, нахлынули на него. – Вы не любите ее, если поступите так.

– А вы? Вы пытались ее соблазнить. Вы воспользовались ее стремлением познать жизнь и замарали ее имя своим. Теперь вы хотите уйти в сторону и оставить ее пожинать плоды. – Темные брови Треймаунта сошлись на переносице. – Скажите, Бриджтон, кто из нас принимает ее интересы ближе к сердцу?

Нику нечего было возразить. Он сжимал кулаки, мысленно перебирая возможности. Независимо от исхода этого разговора Ник обречен. Глупец, он думал, что может вернуть себе место в обществе. Но мысль о том, что Саре придется вынести позор изгнания, была ему невыносима. Это убьет ее в том смысле, в котором не смогло убить его. Он привык к лишениям, к жестокости жизни, а она молода, нежна и полна надежды. Он не может этого допустить. И, глядя в ледяные глаза Треймаунта, он внезапно с уверенностью понял, что маркиз поступит с Сарой так жестоко, как сочтет необходимым.

Если бы Треймаунт попытался сразиться с ним, Ник боролся бы до последнего вздоха. Если бы Треймаунт угрожал разорить его, Ник бы рассмеялся. Но то, что маркиз холодно положил на алтарь собственную сестру в качестве жертвы богам благопристойности, привело Ника в ярость.