Катарина Фукс - Падение и величие прекрасной Эмбер. Книга 1

– Хорошо, Санчо, допустим, Карлтоны освободят своих рабов. Но как на это посмотрят остальные плантаторы? Они могут просто возненавидеть эту семью. Нужно быть таким одиноким философом, как ты, чтобы пренебрегать общественным мнением. А Карлтоны – люди обыкновенные, хотя образованные.

– Лорд Карлтон пользуется здесь уважением, он весьма влиятелен. Он мог бы добиться принятия закона, освобождающего рабов.

– Я не сомневаюсь в том, что лорд Карлтон вовсе не в восторге от своего положения рабовладельца, но, вероятно, он ничего не в состоянии сделать.

– Ты так трогательно защищаешь лорда Карлтона. Бедняжка, у него в жизни не было иного исхода, кроме как владеть тысячей негров! Ты и вправду полагаешь, что он не мог бы сделать карьеру в Англии, в Лондоне; или во Франции, в Париже, где рабства нет?

Я задумалась.

– Когда-то лорд Карлтон говорил мне, что презирает ту суетность, фальшь и лживость, что царят при дворе, и потому хочет жить на новом, молодом континенте, – сказала я.

Санчо Пико захохотал. Я посмотрела на него с изумлением.

– Прости, Эмбер, – он взял меня за руку. – И не думай, что я сошел с ума. Но согласись, что это и вправду смешно: лорд Карлтон настолько благороден, что не может смириться с лживостью и фальшью Уайтхолла, но легко примиряется с местной провинциальной скукой и косностью, и главное, с вопиющей несправедливостью того, что одни люди могут быть рабами других. Смешно, не так ли?

– Скорее трагично, – сухо сказала я. – Но лучше скажи мне, почему ты ничего не предпринимаешь? Лорд Карлтон владеет рабами и это дурно. Но что делаешь ты для устранения такой несправедливости, как рабовладение?

– Эмбер, дорогая, максимализм тебе не идет! Да, я принадлежу к тем людям, которые, не имея возможности и достаточно сил для того чтобы устранить несправедливость, сами по возможности от нее устраняются.

– Но почему ты согласился отправиться в гости на плантации?

– Гм! – он дернул бородку. – Во-первых, мне не хотелось расставаться с тобой; а во-вторых, мне было любопытно, как воспримешь плантации ты. Ведь ты намеревалась сама сделаться плантаторшей.

– Почему ты не отговаривал меня?

– Я хотел, чтобы ты сама все увидела.

Я смотрела на его лицо, на близорукие загадочные темные глаза за стеклами очков.

– Санчо, ты сказал, что здесь, в Америке, провинция и скука.

– Да, здесь не Европа.

– Тогда почему же ты живешь здесь?

– Именно поэтому!

– Не понимаю.

– Вероятно, я не менее благороден в некоторых отношениях, нежели лорд Карлтон, – он иронически улыбнулся. – Меня также тяготит фальшь и раздражает суетность. И отстраниться от всего этого мне легче здесь, нежели в Европе.

Я вздохнула и снова посмотрела на него.

– Скажи, Санчо, а что ты думаешь об этих толках насчет того, что аборигены и негры из Африки владеют неким магическим знанием?

– Думаю, что это чушь!

– Так безапелляционно?

– Да.

Я пересказала ему историю несчастного Орасио.

– У этого случая, конечно, должно быть естественное объяснение, – сказал Санчо. – Я уверен, ты и сама так полагаешь.

– Ты прав в отношении меня. Но можешь ли ты найти это объяснение?

– Честно признаюсь, не могу. У меня недостаточно знаний о джунглях, о тех животных, птицах и насекомых, что там водятся. Но если у меня недостаточно знаний, это вовсе не означает, что я должен довольствоваться суевериями. По мне, так лучше признать недостаточность своих знаний, нежели исповедовать суеверия.

– А как же люди, живущие в джунглях?

– Не сомневаюсь в том, что они не бог весть как многочисленны и вконец одичали.

– Ты считаешь, они не представляют опасности?

– Почему же! Они могут нападать, но думаю, они очень боятся белых плантаторов, которые богаты и прекрасно вооружены.

– Значит, по-твоему, никакой магии не существует?

– Нет. Разумеется, можно приготовить какую-нибудь ядовитую настойку из трав и шептать над ней заклинания. Но подействуют не заклинания, а яд.

– А все эти жрецы и колдуны дикарей…

– А все наши попы…

– О! – я выразительно посмотрела на него. – Еще во что ты не веришь, дон Санчо Пико?

– Разве ты уже не догадалась, храбрая женщина? Я не верю в Бога. Я не верю в то, что существует высшее начало, наделенное разумом, подобным человеческому.

– Я знаю, что за такое в Испании сжигают на костре. Вероятно, это одна из причин, побудивших тебя бежать в Америку?

– Тебе не откажешь в проницательности.

– А я еще раз убеждаюсь в том, что ты храбрец. Но меня интересует твое настроение. Когда я вошла, ты сказал, что охотно позволил бы мне прилечь, если бы оно у тебя было. А как теперь?

– Оно есть!

Восхищение его умом и свободолюбием придало мне пылкости. Он был нежен. Время, оставшееся до обеда, пролетело незаметно.

– Ты так и не сойдешь к обеду? – спросила я.

– Нет, распорядись, чтобы мне принесли сюда.

– Я бы хотела разделить с тобой трапезу, но это было бы неловко. Не знаю, как отнеслась бы к этому Коринна.

Санчо согласился со мной.

Глава сорок девятая

Я отправилась в свои комнаты – умыться и переодеться к обеду. Звонком я вызвала Сесилью. Я не сомневалась, что она в курсе всех домашних событий и новостей.

Девушка прибежала и занялась мной, явно горя желанием поделиться со мной последними сплетнями и новостями.

Я решила помочь ей, облегчить ее положение.

– Ну, что нового, Сесилья? – первая задала я вопрос.

– Ах, вы целый день беседовали с доном Санчо и, конечно, ничего не знаете!

Это свое «беседовали с доном Санчо» она выговорила с самым что ни на есть невинным видом.

– Зато ты, как всегда, знаешь даже больше, чем тебе полагается. Но я не стану на тебя сердиться. Рассказывай скорее!

Она причесывала меня, но то и дело откладывала гребень, всплескивала руками, присаживалась на стул и ахала.

– Ах, ваша светлость, госпожа Эмбер, вы, конечно, знаете про наших беглецов?

– Знаю, но не так уж много. Кто они?

– Я тоже не знаю их имен, но они наверняка колдуны! Кто, кроме колдунов, решится бежать в джунгли!

– Их так и не поймали?

– Поймали, ваша светлость. Лорд Карлтон как узнал, что ночью они сбежали, так утром собрал соседей и кинулись в погоню на самых быстрых лошадях, с собаками-волкодавами!

Я зябко передернула плечами. Мне было неприятно знать о том, что человек, которого я любила, отец моего ребенка, гонится за людьми, за себе подобными, и травит их собаками.

– И давно их поймали? – спросила я.

– Да как раз перед обедом, ваша светлость.

– И что же с ними собираются делать? Ты, наверное, и это знаешь?