Джо Беверли - Нежеланный брак

А о том, как это отразится на их будущей совместной жизни, она пока думать не хотела.

Из-за недомогания Бет у Люсьена тоже появилась возможность отдохнуть. Впрочем, развлечений ему хватало и без выходов в свет. «Компания бродяг» решила устроить прощальную пирушку для Кона и Дэра, которые в составе армии Веллингтона отправлялись на войну как раз в день свадьбы маркиза. По заведенной традиции молодежь собралась в доме Делани на Лористон-стрит. Николас и Элеонора к этому времени вернулись из поездки к родственникам в Гратингли и распахнули для друзей двери своего дома.

Люсьен бывал у них почти каждый вечер.

За три дня до свадьбы Элеонора набралась храбрости и задала ему несколько двусмысленный вопрос:

— А вы не хотите провести вечер дома, рядом с Элизабет, милорд маркиз?

— Моя невеста отдыхает, — ответил он. — Скоро наша свадьба, и ей надо набраться сил.

Элеонора нахмурилась, услышав столь равнодушный ответ, и, поцеловав мужа, отправилась к себе.

— Скажи, Люс, тебе нравится твоя невеста? — спросил Николас, когда они остались одни.

— Я не знаю, — пожал плечами Люсьен.

— Люс, ты богат, красив и по праву считаешься самым удачливым любовником Англии. Тебе даже удалось пофлиртовать с Элеонорой под самым моим носом. Как же ты можешь не знать, нравится тебе Элизабет или нет?

Люсьен с удивлением признался себе, что никогда не пробовал флиртовать с Элизабет Армитидж. Он оскорблял ее, угрожал ей и набрасывался на нее с бранью. Но никогда за ней не ухаживал. Однако об этом он не мог говорить даже с Николасом.

— А откуда мне знать? — бросил он небрежно. — Она похожа на кактус, вся в колючках, а я — напыщенный идиот, которого слишком сильно волнуют условности моего общественного положения. Я боюсь подступиться к ней настолько близко, чтобы разобраться в этом.

— Значит, все дело в интересах семьи де Во, — заключил Николас.

— Да, — кивнул Люсьен. — У де Во должен быть наследник, причем любой ценой, даже если в результате я больше уже ни на что не буду годен… — Он грустно засмеялся.

— Это вполне естественно, — усмехнулся Николас, — если речь идет о временном состоянии тела и души. Я не рассказывал тебе о том, как твои поклонники ежедневно тебя возвеличивают? Благодаря им я узнал много нового из того, что делает мужчину великим любовником.

— Так уважай своих учителей, — произнес Люсьен, давясь от смеха. — Правда, я никогда не имел при этом в виду родителей…

— Как и все мы.

При мысли о родителях, а особенно об отце, который, как выяснилось, вовсе не был ему отцом, Люсьен снова впал в мрачное расположение духа.

— Скажи, ты когда-нибудь был благодарен судьбе за то, что на тебе не лежит ответственность за продолжение рода? — спросил он.

— Поскольку мой брат не расположен вступать в брак, наверное, мне придется взять на себя его обязанности. Но я вовсе не считаю их обременительными, — усмехнулся Николас. — Однако меня не распирает от гордости. — Он рассмеялся. — Ты знаешь, Элеонора каждый раз выматывает меня до полного изнеможения, но устилает колючками подступы к дверям ее спальни.

— У Элеоноры нет колючек.

— Ты прав! — Верный муж Элеоноры от души расхохотался. — Но ты познакомился с ней, когда обстоятельства несколько охладили ее пыл. Когда-то я сказал ей: «Меня не удивляет, что родители часто пороли тебя в детстве. Удивительно другое — что это не произвело на тебя никакого впечатления».

— Тогда как же тебе удается держать ее в узде?

— В какой узде? — удивленно посмотрел на него Николас.

— Ну, чтобы она вела себя достойным образом, — пояснил Люсьен.

— Я сам никогда не был образцом хорошего поведения. — Обычно теплые карие глаза Николаса вдруг стали холодными. — Почему же я должен вынуждать кого-то ходить по струнке?

— Она твоя жена, черт побери!

— Она — Элеонора, — с уважением проговорил Николас. — Я никогда и в мыслях не допускал, что можно ограничивать свободу взрослого человека, и Господь послал мне жену, которая умеет правильно распорядиться предоставленной ей свободой. Ты собираешься держать в узде Элизабет?

Люсьен не только собирался, он уже пытался это делать. Но как он должен поступать, если невозможно предположить заранее, что выкинет в следующую минуту эта женщина, если на миг ослабить удила? Она может учинить скандал. Или завести дружбу с лакеем. Или устроить революцию. Может отдаться Тому, Дику или Гарри. Он вдруг понял, что его не волнует остальное, только это. Даже если Бет пока и невинна, то где гарантия, что она не станет изменять ему после брака? Мэри Вулстонкрофт даже и предположить не могла, куда в конце концов заведет ее учение.

— Элизабет — это не Элеонора, — изрек Люсьен.

— Нет. Но думаю, она лучше образованна.

— Да, напичкана аморальными идеями Вулстонкрофт.

— Ты читал ее?

— Нет.

— Пошли. — Николас поднялся и повел друга в библиотеку.

Войдя в комнату, Николас зажег свечи и взял с полки две книги. Это были «Права мужчины» и «Права женщины» — произведения Мэри Вулстонкрофт.

— Каждый мужчина должен прочитать это хотя бы для того, чтобы понять. — Николас прикоснулся ко второму тому. — А в твоем случае эту книгу следует прочесть особенно внимательно.

— Мне предстоит сразиться с дамой, пропагандирующей радикальный феминизм? — В голосе маркиза было столько ярости, что Николас поежился.

— Мир рухнул бы от такого противоборства, — улыбнулся Николас. — Но вы должны научиться говорить на одном языке.

— Будет лучше, если Элизабет научится говорить на моем, — пробурчал маркиз и быстро сменил тему: — Кстати, что ты думаешь о Девериле?

— У меня с ним личные счеты, — процедил Николас сквозь зубы — верный признак того, что встреться ему на пути Деверил — живым он не уйдет. — Но я не стану заниматься им. Ничего хорошего в этом нет. Это была бы просто месть.

— Месть может быть сладкой.

— Я никогда не считал ее таковой.

— Знаешь, я удивился, когда узнал, что Деверил в Англии. Я слышал, что он сбежал с Терезой Белэр, — проговорил маркиз.

— Тереза никогда не пойдет на такой постыдный шаг, как бегство, — ответил Николас и погасил лампу. — Да, Деверил был с нами, — продолжал он, выходя из библиотеки. — Очень неприятный попутчик.

Николас поморщился, а Люсьен вспомнил рассказ друга о том, как мадам Белэр его похитила. Николаса продержали несколько дней взаперти, а потом посадили на корабль, следующий к Колониальному мысу. Ему потребовалось четыре месяца, чтобы вернуться домой, и за это время многие успели смириться с его гибелью.

— Если он вернулся, значит, она прогнала его, — пожал плечами Николас. — В конце концов, он ведь никогда не был ее любовником.