Сильвия Холлидей - Обручальное кольцо

Росс смерил его ледяным взглядом.

– Не вздумай мстить капитану или устраивать мятеж. Понял? В случае чего я не стану тебя защищать. Но мне не доставит удовольствия смотреть, как тебя будут вешать! – Он сердито ткнул рукой в толпу матросов. – И любого из вас – тоже!

Гауки потупил глаза, в которых продолжал гореть бунтарский огонь.

– Так точно, мистер Мэннинг. Мы поняли.

– Что сделано, того не воротишь. Через неделю мы будем на берегу. Держите себя в руках и исполняйте свои обязанности. Вы ведь матросы короля и должны быть преданы его величеству независимо от того, каков Хэкетт. А теперь отнесите Вэджа на бак, завтра я еще раз взгляну на его пальцы. – Росс достал из своей аптечки фляжку и вручил ее Бэйли. – Иди с ними и посиди с Тоби до полувахты.[17] Отпаивай его бренди, пока не прекратится дрожь.

Еле сдерживая слезы, Пруденс смотрела, как матросы поднимают Вэджа и выносят его из кубрика. Она и представить не могла, что их грубые руки окажутся такими нежными. Пруденс повернулась к Россу. Ее губы дрожали. Синие глаза Мэннинга потемнели от угрызений совести и тревоги.

– Извините, что пришлось ударить вас, – пробормотал он, погладив Пруденс по щеке, и негромко чертыхнулся, когда она дернулась. – Глупое дитя.

– Что… что же теперь будет с Вэджем?

– Пока мы в море, о нем будут хорошо заботиться. Матросы преданно относятся к своим товарищам. Они и вахту за него отстоят, и проследят, чтобы Тоби был накормлен.

– А потом?

– Если к Тоби не вернется рассудок, я возьму его к себе в слуги, пока не поселюсь где-нибудь в глуши. Нельзя бросать Вэджа на произвол судьбы. А потом посажу его на какой-нибудь корабль, направляющийся в Англию. Он может жить на пансионе в Гринвичском госпитале для увечных и престарелых матросов. Там за ним будут хорошо ухаживать. – Росс горько усмехнулся. – И никто не помешает ему до конца дней нести этот суеверный бред.

Пруденс совсем потеряла контроль над собой. Ее начал бить озноб.

– Почему же бред? Я помню, как старухи то же самое говорили про рыжие волосы. Неужели это я во всем виновата?

– Вы? Не будьте дурочкой. Разве я мог разрешить вам пойти к Хэкетту? Вы думаете, он сдержал бы свое обещание, получив то, чего так добивался?

– Нет, это все из-за меня! – выкрикнула Пруденс. – Я знаю: вы рискнули бы своим положением и свободой ради того, чтобы спасти Тоби. Вы не подчинились бы капитану… если б… если б не я.

Сознание вины камнем легло на сердце Пруденс. И наконец ее горе прорвалось потоком слез. Она рыдала горько и отчаянно, вся сжавшись от душевной боли.

Росс обнял ее и притянул к себе.

– Пруденс… милая моя, храбрая девочка. Ты ничего не могла сделать.

Он обнимал Пруденс, гладил по спине и шептал слова утешения до тех пор, пока всхлипывания не стихли. Пруденс подняла голову. Росс вытащил свой носовой платок и вытер ей нос и мокрые щеки. Его руки были нежными, в глазах светилось мягкое сочувствие. Он осторожно запустил пальцы в ее длинные волосы, раздвигая спутанные пряди, потом коснулся щеки, провел пальцем по все еще трясущимся губам. И вдруг глаза Росса странно сверкнули. Пруденс показалось, что на миг ей удалось заглянуть в его душу. Этот тяжелый, неподвижный взгляд, волнующие прикосновения… Она затрепетала, охваченная волной чувственности, и все ее горести исчезли как по волшебству.

Но Росс вздрогнул, устало прикрыл глаза и выпустил Пруденс. Отвернувшись от нее, он ухватился за край стола и тяжко вздохнул. Пруденс заметила, как напряглись его руки и плечи.

– Шторм прошел, в камбузе сейчас снова разожгут огонь, – негромко и глухо заговорил Мэннинг. – Ступайте в каюту и переоденьтесь. Ваше платье совсем вымокло. А я тем временем узнаю, когда подадут ужин.

Пруденс ощущала разочарование и боль. Словно приоткрылась дверца в чудесный, незнакомый мир… и снова захлопнулась, оставив ее ни с чем. Дотронувшись до его руки, она прошептала:

– Росс…

Он повернулся. Его лицо исказилось в горькой гримасе.

– Если вам дорога ваша безопасность, – проговорил Мэннинг сдавленным голосом, – уходите. Немедленно!

Глава 13

Росс, сидевший в противоположном углу кают-компании, бросил сердитый взгляд на Пруденс и подлил вина в свой бокал. Он раздраженно барабанил пальцами по столу, удивляясь, как у него хватает сил выносить все это.

«Нет, вы только посмотрите на нее!» – с отвращением думал Росс. И куда подевалась застенчивая скромница, которую он принес в свой кубрик в первый день их знакомства? Пруденс красива, у нее хорошие манеры, мужчины мгновенно теряют от нее голову – и юная чаровница, разумеется, стала понимать это! Настоящая ведьма! Как она мило зарделась, благодаря Эллиота за игру на скрипке! Как задорно смеялась вместе с тем молодым гардемарином, чье имя Росс никак не мог запомнить. А как порозовели ее щечки, когда она улыбалась Сент-Джону…

Впредь ничего, кроме дружеских улыбок, сурово заявил себе Росс в тот вечер, когда Пруденс бесстыдно целовалась с лейтенантом на палубе. Да как она посмела?! Надо было просто-напросто перекинуть ее через колено и задать хорошую трепку. И почему он не сделал этого? Уму непостижимо. О, уж тогда Пруденс стала бы послушной и отказалась бы от легкомысленного флирта! И это было бы победой, хоть и небольшой. Впрочем, вряд ли. Что там кокетство! Ее природного обаяния вполне достаточно, чтобы пленить любого офицера на борту этого корабля… Офицеры! Черт подери! Разве в лазарете найдется хоть один матрос, который с готовностью не отдал бы за нее жизнь?

А сегодня Пруденс особенно очаровательна. За ужином она так и лучилась весельем и беспрестанно смеялась. Спела полдюжины песен своим мелодичным голоском, а выиграв у Эллиота в триктрак, хлопала в ладоши, словно счастливый ребенок. Она даже была вежлива со Сликенхэмом, хотя вообще терпеть его не могла.

Что ж, уныло подумал Росс, возможно, у нее есть основания радоваться. Ведь завтра она отправится к своему лорду Джеми. Ожидалось, что еще до рассвета рулевой увидит мыс Генри и, если удержится хорошая погода, к концу утренней вахты корабль продвинется далеко вверх по реке Джеймс.[18]

Через несколько дней Пруденс попадет в лапы к этому негодяю и будет глядеть на него своими доверчивыми глазами – зелеными, словно цветущий весенний луг. И что сделает мошенник – разобьет ее сердце отказом? Или поцелует и будет любоваться ее волосами, которые кажутся янтарно-огненными при свете лампы – вот как сейчас. Хватит ли у него ума насладиться ее смехом, забавным, дерзко вздернутым носиком, молочно-белой кожей? Оценит ли он доброту, которой дышит каждое ее слово? Или мерзавцу Джеми нужно лишь вонзить свое мужское достоинство поглубже в ее тело, и он не заметит ни очарования, ни нежности Пруденс.