Лиз Карлайл - Никогда не влюбляйся в повесу

Ксантия на всякий случай взяла Камиллу за руку, и обе женщины принялись проталкиваться сквозь толпу, стараясь не потерять друг друга в этой мешанине лошадей и карет. Но как только они, свернув за угол, оказались в Грин-парке, шум и гвалт остались позади, впрочем, и ветер тоже стих. Камилла улыбнулась — сестра Ротуэлла с каждой минутой нравилась ей все больше.

— Сколько тебе еще осталось до родов? — вдруг спросила она.

— О, еще несколько месяцев, — беззаботно бросила Ксантия. — А я уже растолстела как корова.

— Одно могу сказать — ты счастливая…

Ксантия как-то странно покосилась на Камиллу.

— Значит, ты хочешь иметь детей, — заключила она. — А сколько, если не секрет?

Камилла зябко закуталась в плащ. Щеки у нее вспыхнули.

— О, одного! — прошептала она смущенно. — Я была бы совершенно счастлива, если бы у меня был хотя бы один.

— Зная, что собой представляет мой брат, дорогая, я бы поспорила, что вряд ли дело ограничится одним, — сухо хмыкнула Ксантия.

— Ротуэлл любит детей?

— Нет. Скорее, он любит… — Ксантия, осекшись, вдруг заморгала. — О, выкинь это из головы! — спохватилась она. — Я просто хотела сказать, что Ротуэлл полюбит детей, как только они появятся на свет. Просто позволь ему с надеждой смотреть в будущее, хорошо?

— А что, сейчас он уже не надеется? — спросила Камилла. — Прости, Ксантия, но твой брат выглядит… как бы это сказать?…

— Измученным? — с кривой улыбкой подсказала Ксантия.

— Нет, — нахмурившись, пробормотала Камилла. — Мы, французы, обычно в таких случаях говорим desole.

— Печальным?

Камилла покачала головой:

— Это больше, чем просто печаль. Вернее, печаль, которая остается в душе после большого горя. Та, которая оставляет пустоту в сердце.

— Ах, вот оно что. — И Камилла вновь заметила, что Ксантия как-то странно поглядывает на нее.

Они шли не спеша. Разговор сам собой угас. Налетевший откуда-то легкий ветерок игриво трепал волнистую прядь, выбившуюся из-под шляпки Ксантии. Камилла зябко передернула плечами — на душе у нее почему-то стало тяжело. Как будто между ними осталось что-то недосказанное.

Вдруг Ксантия, глубоко вздохнув, схватила Камиллу за руки.

— Послушай, ты любишь моего брата? — в упор спросила она.

Камилла покачала головой.

— Не знаю, — пробормотала она, очень надеясь, что не покривила душой. — Я ведь почти не знаю его.

— Многие женщины считают, что он очень красив, — буркнула Ксантия. — Особенно те, кому по душе суровые, немногословные мужчины. А таких женщин немало, ты же знаешь.

— Например, миссис Эмброуз, — подсказала Камилла. — Боюсь, твой брат влюблен в нее.

Ксантия резко остановилась, глянула на Камиллу и вдруг разразилась смехом.

— Господи, конечно, нет! В эту драную кошку?!

Они заметили одиноко стоявшую скамью. Повинуясь внезапному импульсу, Ксантия, схватив Камиллу за руку, потащила ее за собой.

— Давай посидим, — предложила она. — Знаешь, я хочу кое-что тебе сказать.

— И что же это? — спросила Камилла, невольно заинтригованная таким началом.

Ксантия нерешительно покусывала губу.

— Вообще-то я не должна тебе этого говорить, — призналась она. — Но я считаю, ты должна это знать.

— Что заставляет меня предположить, что речь пойдет о чем-то таком, что обязан был рассказать твой брат, — вздохнула Камилла. — Думаю, я вряд ли ошибусь, если предположу, что он не станет этого делать.

По тому, с каким облегчением улыбнулась Ксантия, Камилла поняла, что угадала.

— Ты ведь уже поняла, что я не сплетница.

— Мне бы это и в голову не пришло.

Ксантия помолчала, будто собираясь с мыслями, взгляд ее затуманился, устремившись в прошлое.

— Когда-то мой брат был влюблен, — запинаясь, проговорила она. — Во всяком случае, мне так казалось. На самом деле все было гораздо хуже — он был просто одержим ею. Но тогда он был еще очень молод — и поэтому наделал кучу ошибок.

— С молодыми это случается, — грустно кивнула Камилла. — Любить вообще тяжело, а когда ты очень молод, особенно. Кажется, что весь мир против тебя. Все превращается в трагедию.

— Да… трагедию. — Ксантия кротко, словно маленькая девочка, сложила руки на коленях. — Так вот, Киран окончательно потерял из-за нее голову… Из-за матери Мартиник, — призналась она. — Впрочем, из-за нее многие теряли голову: достаточно было мужчине только увидеть ее, как все — пропал, — хмыкнула она.

Камилла озадаченно нахмурилась.

— Да, но разве она не была… женой вашего брата?

— Нет. — Ксантия покачала головой. — Нет, тогда еще не была. Сначала Люк просто жалел ее. Ее звали Аннамари, и она была необыкновенной красавицей.

— Француженка?

Ксантия опять как-то странно посмотрела на нее.

— Нет, не француженка, — пробормотала она. — Вернее, не совсем. В юности Аннамари была на содержании у одного весьма богатого человека, судовладельца. Они жили во французской Вест-Индии. Это и был отец Мартиник.

— Бог мой! — ахнула Камилла, немедленно проникнувшись сочувствием к девушке. — Надеюсь, об этом никто не знает? Нужно держать это в тайне — хотя бы ради вашей племянницы.

— Здесь, в Англии, об этом не известно ни одной живой душе, — сказала Ксантия. — Но на островах об этом догадывались. Ходили сплетни. Когда Аннамари надоела ему, этот француз отослал ее — и ее, и ребенка, а вместе с ней и нескольких слуг — на Барбадос, подарив ей на прощание парочку старых судов. Сказал, пусть, мол, продаст их, когда доберется до Барбадоса. Но Аннамари не стала их продавать. Она решила, что станет перевозить на них ром и сахарный тростник — сама станет судовладельцем, — и даже наняла двух капитанов. Вот так она и познакомилась с Люком. Он вечно торчал в порту, к тому же у него была деловая хватка. Люк попытался научить ее зарабатывать деньги, чтобы она больше не нуждалась ни в ком.

— Красивым женщинам обычно это не нужно, — сухо бросила Камилла. — Неужели она не могла найти мужчину, который бы содержал ее?

— Киран предлагал ей это, — поспешно сказала Ксантия. — Много раз. В те годы он был совсем мальчишкой… а она вскружила ему голову, впрочем, как и всем мужчинам в Бриджтауне. Но Аннамари понимала, что красота не вечна — любовники не всегда будут осаждать ее. Она из кожи вон лезла, чтобы наладить свой собственный бизнес, но очень скоро погрязла в долгах. Ее обманывали все кому не лень: капитаны, торговцы — каждый хотел поживиться за ее счет. Стервятники! Только и ждали случая урвать свой кусок. Ремонт судов, закупка провианта — ей выставляли двойные счета, а она даже не замечала этого.