Элайна Фокс - Упрямая девчонка

— Полагаю, ты проделаешь то же со своим… — Она брезгливо окинула взглядом его наряд и добавила: — Со своей одеждой.

— Во всяком случае, я был бы не прочь так поступить, — подтвердил Флинн, снимая башмак и избавляясь от набившейся туда соломы. — И начну вот с этого. — Он выразительно взмахнул башмаком перед лицом Мелисанды. — Я готов отдать все, что имею, за пару найков[5].

— Все свои сбережения? — язвительно переспросила она. — Наверное, эти твои «найки» — действительно что-то выдающееся, если ради них ты готов выложить все, что имеешь.

— Вот именно, — буркнул он, снова напяливая башмак. — И сколько раз я должен напоминать тебе о том, что у меня денег предостаточно? Просто мне не удалось их с собой захватить.

— Какая досада!

— Не то слово! — Он выпрямился и окинул взглядом улицу, по которой они проезжали. — А знаешь, все это напоминает то, что я видел в последний раз. — И он свесился с копны, стараясь разобрать вывески на магазинах.

— Ты же вроде бы говорил, что никогда прежде не бывал в Англии.

— Я имел в виду… — Он растерянно покосился на Мелисанду и добавил: — Пару дней назад.

Мелисанда недоуменно вздернула бровь.

— Ну, понимаешь, в моем времени.

— Ох… — вырвалось у нее. — Ну да, конечно. Какой там был год? Тысяча девятьсот девяностый?

— Девяносто восьмой, — совершенно серьезно поправил он, не обращая внимания на издевку.

— И ты хочешь сказать, что здесь ничего не изменилось на протяжении целых… ста восьмидесяти трех лет?

— Я хочу сказать, что эти здания по-прежнему стояли на своих местах, но при этом так не воняли.

Мелисанда сердито нахохлилась и отвернулась. Он нарочно завел этот разговор, чтобы ее разозлить! Ну и пусть делает что хочет. Все равно скоро она от него избавится, вместе с его странными, отвратительными манерами.

Краем глаза она следила за тем, как он разглядывает улицы города. И не могла оторваться от его четкого профиля, густых взлохмаченных волос, странного наряда, широких плеч и ухоженных рук. Какая жалость, что такое богатство досталось простому бедняку!

Мелисанда аккуратно сложила листок бумаги в восемь раз и протянула записку Флинну. Он крепко зажал ее в кулаке.

— Вон туда! — шепнула девушка, показав ему на длинную аллею. — Ты минуешь два задних двора, в третьем подойдешь к черному ходу и постучишь. Скажи поварихе, что у тебя важное послание к ее хозяйке. И пожалуйста, постарайся вести себя нормально!

— А я всегда веду себя нормально! — с ухмылкой возразил Флинн. — И если бы ты не вбила себе в голову, что моя одежда…

— Я хотела предупредить, чтобы ты не болтал там всяких глупостей, вроде того что ты явился из будущего или что твои родители в разводе.

— Мои родители не разводились.

Мелисанда молча закатила глаза.

— Хотя по сути им следовало развестись, — как ни в чем не бывало продолжал Флинн, — но они этого не сделали. И я никак не мог понять почему. Что вынуждало их оставаться вместе? Уверен, что дело тут не в «заботе о будущем детей», как у нас любят говорить…

— Мистер Патрик! — прошипела девушка, вцепившись ему в руку и стиснув ее с отнюдь не женской силой. — Пожалуйста, не болтайте лишнего! Честное слово, не лучше ли изобразить из себя немого? Вот именно, совершенно немого слугу! Во всяком случае, это покажется менее странным, чем те ужасные вещи, о которых ты так любишь рассуждать!

— О'кей. — Флинн торжественно поднял палец. — Я готов изображать кого угодно и даже не подам виду, что ты меня оскорбила, если ты пообещаешь купить мне новую обувь!

— Ну пожалуйста, не тяни! — в отчаянии взмолилась Мелисанда. — Хорошо, я куплю тебе все, что пожелаешь, только ступай! Я хочу как можно скорее укрыться от посторонних глаз. Чем дольше мы тут торчим, тем больше опасность, что меня узнают. Иди же! — Она спрятала лицо под капюшоном и отступила в тень стены, не спуская с него напряженного взгляда.

— Значит, черный ход? — уточнил он. — И дверь с чугунным молотком?

— Да, да. Достаточно стукнуть раз или два, и кто-нибудь из слуг обязательно тебе откроет!

— А вдруг это окажется не сама повариха? Если мне придется спросить повариху, то как я буду прикидываться немым?

— Отдай записку первому встречному! — с тяжким вздохом отвечала Мелисанда. — Я написала там имя моей тетки. Они наверняка отнесут записку тому, кто умеет читать.

— Ладно, я пошел. — Он сделал несколько шагов по аллее, но снова оглянулся. — Как ты думаешь, мне там дадут поесть?

— Я сама дам тебе поесть, если ты наконец поможешь мне попасть в этот проклятый дом!

— Проклятый? — Флинн посмотрел на нее, не веря своим ушам, и расхохотался. — По-моему, это слово считается ругательством даже на вашем островке! Уж не выругались ли вы, мисс Сент-Клер?

— Я выругаюсь еще хуже, если ты будешь и дальше тянуть время!

— Ладно. — Он повернулся, но не отказал себе в удовольствии поддеть ее: — Между прочим, я не желаю впредь слышать от тебя подобные выражения. Это звучит очень грубо и неприлично. И к тому же оскорбляет меня до глубины души.

Посмеиваясь про себя, Флинн подошел к заветной двери. Он и сам не мог понять, что заставило его так издеваться над бедной девицей. Не иначе на него что-то нашло от голода. На протяжении двух дней он едва умудрялся поесть хотя бы раз в сутки, а за последние двадцать четыре часа у него вообще не было во рту ни крошки. Стоило ему приблизиться к задней двери, как его охватило облако ароматов готовившейся еды. Желудок ответил в ту же секунду рычанием голодного льва, а рот наполнился слюной. Последние метры до двери Флинн преодолел торопливой рысью.

Он постучал три раза, и дверь открыла молодая служанка в чепчике и белом переднике. При виде Флинна она громко закричала через плечо:

— Ой, смотрите! Еще один явился! — Девушка снова обратилась к Флинну: — Ты подожди здесь немного, и она даст тебе остатки супа!

Она собралась было захлопнуть дверь, но Флинн отчаянно взмахнул рукой и крикнул:

— Погодите! — Девица отскочила назад от неожиданности. — Я пришел сюда не за этим! Хотя, конечно, не откажусь от тарелки супа, — продолжил он с сокрушенной миной, — но у меня здесь записка к миссис Кастербрук. Поверьте, это очень важно!

— Боже правый! — страдальчески скривилась девица. — Да вы только послушайте, как он говорит! Идите сюда скорее! Он не иначе как приплыл из Австралии!

— Из Америки, — машинально уточнил Флинн, — но у меня записка…

— Ну вот, дожили. Своих бродяг было мало, так теперь и заморские пожаловали? — раздался звучный голос, и в двери показалась статная особа с гладко зачесанными седыми волосами. Поверх вылинявшего коричневого платья на ней красовался засаленный передник, а на макушке поварской колпак.