Карен Рэнни - Снова влюблены

— Я стал более циничным, — сказал Дуглас, не отрывая глаз от ее лица. Что он пытается разглядеть?

Разговор принимал опасный оборот. Жанне казалось, что она стоит на краю обрыва — одно неловкое движение, и она полетит в бездну. Она не желала ни в чем исповедоваться и вместе с тем хотела, чтобы он знал о ней все.

— Пей свой чай, — сказал Дуглас тем же тоном, каким разговаривал с Маргарет.

Жанна подняла на него удивленный взгляд. Похоже, Ночь откровений еще не наступила. Несколько успокоившись, она отпила сдобренный виски чай.

— Не слишком горячо?

— «Нет, в самый раз.

— Виски не очень крепкий?

— Нет, — ответила она.

— Ты не голодна?

— Нет, спасибо.

Молчание затянулось, но Жанна не испытывала неловкости. Они сидели в кухне почти как друзья или любовники, внезапно обнаружившие, что в прошлом их связывало нечто общее.

— Маргарет ждет. — Дуглас поднялся из-за стола и направился к двери. — Я обещал посидеть с ней, пока она не заснет.

— Ты очень хороший отец, — заметила Жанна, ничуть не удивившись. Она всегда считала, что на него можно положиться. Правда, он так и не приехал за ней. Но он не предаст своего ребенка.

Как она, Жанна, невольно предала свою дочь.

Она сидела в пустой кухне, прихлебывая чай, полная решимости не позволить печали испортить ей остаток ночи.

Глава 22

Не прошло и недели, как круг обязанностей Жанны в качестве гувернантки окончательно определился. Утро начиналось с уроков в небольшой комнатке наверху, затем они с Маргарет отправлялись на прогулку, за которой следовали занятия танцами, музыкой и рисованием.

В бальном зале, где они практиковались в танцах, даже в самое жаркое время дня царила относительная прохлада — как и в комнате, которую Дуглас предложил использовать для уроков рисования. Порой казалось, что весь дом отдан в распоряжение Жанны с единственной целью сделать дочь Дугласа счастливой.

Маргарет оказалась не по годам развитым ребенком.

Окружающий мир вызывал у нее живейший интерес, а каждый день воспринимался как приключение. Она обладала способностями к языкам и легко запоминала итальянские фразы, которым научила ее Жанна. Самым большим ее увлечением, однако, являлось рисование, и было очевидно, что девочка талантлива. Маргарет требовалось больше, чем могла предложить Жанна, и она решила обсудить этот вопрос с Дугласом.

Интерес Дугласа к жизни дочери поражал. Он следил за ее диетой, упражнениями и планом уроков. Именно он высказал пожелание, чтобы Маргарет изучала греческий.

— При условии, что ты согласишься преподавать его, — добавил он. — Или латынь, если хочешь.

— По-твоему, это может пригодиться ей в жизни?

— А ты считаешь, что учить нужно только тому, что приносит конкретную пользу? Насколько я помню из твоих рассказов, твое образование нельзя было назвать практичным.

— Для монастыря, во всяком случае. — вырвалось у Жанны, прежде чем она успела придержать язык. — Я научилась независимости ума и духа, Дуглас, и выросла в убеждении, что мир полон добра и справедливости. Это не принесло мне ничего, кроме разочарований.

— Если любопытство заведет ее туда, куда не следует, мудрость поможет ей не наделать глупостей.

— Ты считаешь, что образование не может быть бесполезным? — уточнила Жанна.

Дуглас улыбнулся:

— Хороший учитель просто обязан так думать.

Она не ожидала от него такой широты взглядов. Дуглас явно не страдал предрассудками и не испытывал предубеждения относительно женского пола. Он ни разу не выразил разочарования или недовольства, что его единственный ребенок — девочка. Вдобавок у Жанны сложилось отчетливое впечатление, что Дуглас нанял гувернантку исключительно для того, чтобы способствовать образованию Маргарет, а не для того, чтобы повлиять на ее личность.

В отличие от отца Жанны, который занимался ее образованием, чтобы продемонстрировать собственный вкус и эрудицию, Дуглас считал Маргарет совершенством, которое нужно беречь и пестовать.

Жанна не знала, какой окажется дочь Дугласа, но не ожидала такой ярко выраженной индивидуальности. Маргарет отличалась от Дэвиса, как бабочка от камня. Девочка оказалась на редкость сообразительной и все схватывала буквально на лету.

Сегодня они изучали историю империи — предмет, столь же новый для Жанны, как и для Маргарет. Ни одна из них не испытывала особого интереса к этой теме, являвшейся тем не менее обязательной частью образования ребенка.

Жанна сидела за небольшим письменным столом в классной комнате, а Маргарет расположилась за столиком напротив. Лил дождь, и Жанна распахнула оба окна, чтобы впустить свежий воздух, а также открыла дверь, так что по комнате гуляли сквозняки. Но время тянулось медленно из-за явного равнодушия учительницы и ученицы к предмету занятий.

— Как вы думаете, мисс дю Маршан, Бога можно увидеть? — спросила вдруг Маргарет. Подперев рукой подбородок, она смотрела в окно. На затянутом облаками небе не было ни проблеска. Казалось, дождь будет лить весь день.

— А почему ты спрашиваешь? — Жанна подняла голову и взглянула на девочку.

Маргарет пожала плечами, не отрывая глаз от окна.

— Вряд ли, — сказала Жанна. — Считается, что в Бога нужно верить, не видя его.

Маргарет такое объяснение явно не устроило.

— Вы верите в Бога?

— Да, — коротко отозвалась Жанна, надеясь, что Маргарет не станет выяснять, насколько крепка ее вера. Годы, проведенные в монастыре, отвратили ее от излишней религиозности.

— А небеса тоже невидимы?

— Ты думаешь о своей матери? — ласково спросила Жанна и затаила дыхание в ожидании ответа.

Маргарет покачала головой:

— Нет, о моей кошке.

— Кошке? — переспросила Жанна, опешив. — Я не знала, что у тебя была кошка. — Не успели эти слова слететь с ее уст, как она вспомнила портрет в кабинете Дугласа и котенка, изображенного на картине.

— Она умерла, мисс дю Маршан, — терпеливо пояснила Маргарет, взглянув на нее.

— Извини, Маргарет. Я не знала.

— Конечно. Это произошло год назад.

Жанна сложила руки на груди, выжидающе глядя на девочку.

Маргарет не обманула ее ожиданий:

— Как вы думаете, на небе есть отдельный рай для кошек, для собак и для людей?

— Думаю, этот вопрос тебе лучше задать твоему отцу, — заметила Жанна в растерянности.

— Он сказал, чтобы я спросила вас.

С него станется.

— Не думаю, что небеса невидимы, — твердо сказала Жанна. — Во всяком случае, не для обитателей рая. Но живые их, конечно же, не видят. А что касается животных, наверняка Бог достаточно милосерден, чтобы открыть врата тем, кого мы любим, будь то люди или животные.