Рона Шерон - Мой грешный пират

– Сестра, это какая-то ошибка.

– Это не ошибка, – твердо заявила монахиня. – Если вы та, за кого себя выдаете, то должны приглядеться к нему.

Монахиня взяла его безвольную руку с почерневшими пальцами, с благоговением поднесла к губам и поцеловала.

– Этот человек не Стефано Сфорца, – сказала Аланис, едва сдерживая слезы. – Похороните его, как положено. Я оплачу ваши труды.

– Я нашла его, закованного в цепи, в подземелье Остия-Антика.

У Аланис екнуло сердце.

– Тюремщик сказал, что сбросил его тело в Тибр.

– Они сбросили в Тибр другого. Я подменила его. Этот человек жив.

– Вы не того подменили! – всхлипнула Аланис и, не в силах больше выносить этой муки, направилась к двери.

– Вы совершаете трагическую ошибку, – предупредила монахиня.

Подхватив складки плаща, Аланис взялась за ручку двери и повернула ее.

– Нет никакой ошибки, – пробормотала Аланис. – Этот человек не Эрос.

Она потянула дверь на себя.

Человек на кровати издал слабый стон и что-то пробормотал. Аланис резко обернулась. Эрос. У нее подогнулись колени. Если это чья-то жестокая шутка, если кто-то решил помучить ее… Но голос. Рука. Волосы. Рост. Аланис больше не сомневалась, что это Эрос. Живой.

Аланис бросилась к кровати и упала на колени.

– Эрос, – прошептала она и нежно коснулась его впалой щеки. Ее пальцы ощутили тепло. Худое, костлявое, бородатое, изможденное лицо, и все же самое прекрасное в мире. – Эрос, – прошептала Аланис, – ты меня слышишь?

Его глаза слегка приоткрылись – знакомые сапфиры, – подернутые туманом, измученные. Губы слегка изогнулись в улыбке.

– Принцесса… что ты делаешь в Риме?

Их взгляды встретились. Как зачарованная смотрела Аланис на любимого.

– Ты жив. – По щекам ее катились слезы. – Ты жив.

– Не совсем… – попытался он возразить. – Наполовину мертв.

– Ни на четверть дюйма. – Она нежно прикоснулась губами к его израненным губам и на мгновение закрыла глаза, опьяненная поцелуем. Он ответил на поцелуй. Сердце у Аланис едва не разорвалось от счастья. – Спасибо, – прошептала она, – что ты жив.

Он приглушенно хмыкнул.

– Ты глупая девчонка, Аланис.

– Очень глупая. Я приехала сюда осматривать достопримечательности, а нашла тебя.

Он закрыл глаза.

– Мне следовало это предвидеть. – Он прерывисто вздохнул. – Глупая, глупая девчонка…

– Вам нужно увезти его отсюда, – сказала монахиня. – Сегодня же.

– Как вы догадались, кто он? – спросила Аланис с изумлением. – Как узнали, где его искать? И почему… кто вы?

Глаза сестры Маддалены вспыхнули.

– Я знаю Рим. У меня здесь повсюду шпионы, даже в канцелярии папы. Нужно знать, кого слушать и где находиться. Однажды в жизни слышишь о чуде, прилагаешь усилия, и чудо свершается. Как я уже сказала, такое случается только раз в жизни. Так что нужно быть начеку, чтобы не упустить свое чудо.

Кажется, она улыбается. От монахини веяло покоем и чувством исполненного долга.

– Вы его знаете?

– Знаю.

Женщина заинтриговала ее.

– А он вас?

– И он меня знает. – Она перевела взгляд на Эроса. – Он сейчас спит. Ему нужно спать. Он прошел через ад.

Аланис нахмурилась.

– Зачем увозить его отсюда уже сегодня? Ведь он болен.

– Его кузен чересчур опасен, а вы слишком заметная фигура в Риме. Чезаре вскоре поймет, что его обманули.

– Обманули?

В глазах монахини вспыхнул огонек триумфа.

– За сутки до вашего прихода в Остию я совершила подмену. Я знала, что будет лучше, если его примут за покойника.

– Так он с вами здесь уже неделю? Но почему вы не сообщили мне, что он в безопасности?

– Нужно было придать истории достоверность. У него слишком много врагов.

Аланис вопросительно смотрела на монахиню. Эта странная дама с королевской статью не спешила делиться с ней своими секретами.

– Ладно. На улице меня ждут его друзья. Мы сегодня же вывезем его из Рима. Но думаю, что он еще слишком слаб, чтобы выдержать морское путешествие.

Она перевела взгляд на бледное лицо Эроса.

– Отвезите его в деревню, – предложила Маддалена. – Поезжайте в Тоскану. Я расскажу вам, как найти дом, который принадлежит их семье. Там безопасно. Это один из немногих домов, не присвоенный его родственниками. Управляющий, Бернардо, – человек его отца.

Это было уже слишком.

– Откуда вы все это знаете? И почему так заботитесь о нем?

Аланис вспомнила, как монахиня поцеловала его руку.

– Так много вопросов. – Маддалена улыбнулась. – Вы Эроса тоже постоянно мучили вопросами?

– Да, – виновато призналась Аланис. – Иначе ничего не узнаешь.

– Где вы с ним познакомились? – поинтересовалась монахиня.

– Ага, – улыбнулась Аланис. – Теперь вы заинтригованы.

– Расскажите.

– Я встретила его и его сестру на Ямайке.

– Джельсомина. – Маддалена просияла. – Она хорошенькая?

– Прехорошенькая. С длинными черными кудрями и глазами синими, как сапфиры. У нее ослепительная улыбка, и она носит брюки. Она вышла замуж за английского аристократа, который без ума от нее. Кажется, Эрос считает это его единственным достоинством.

– Благодарю.

Монахиня отвернулась и смахнула слезу. Аланис улыбнулась. Сестра Маддалена – мать Эроса. Гарпия.

Эта женщина не походила на гарпию. Она выглядела печальной, раскаявшейся. По ее глазам и выражению лица было видно, что она тоскует по своей семье. И что бы там ни говорил Эрос, Аланис не сомневалась, что женщина, которая так любит своего сына, как Маддалена, не могла хладнокровно приговорить его к смерти. Она напоминала Аланис о греческих трагедиях, когда героиня, вынужденная разрушить то, что любит больше всего на свете, потом всю жизнь расплачивается за этот предрешенный судьбой грех. Что же произошло в ту ночь в Милане? Аланис не осмелилась спросить.

– Он с вами разговаривает?

Глаза Маддалены наполнились печалью.

– Он не замечает меня.

Аланис ощутила боль сострадания к несчастной женщине.

– Мы с Эросом не женаты, – призналась она.

– Вы не венчались? Даже за пределами Милана?

Аланис покачала головой. Монахиня улыбнулась, и Аланис поняла, от кого из родителей Эрос унаследовал свою улыбку.

– Вы любите его, – сказала Маддалена. – Он заслуживает, чтобы его любила такая женщина, как вы. Рим гудит с тех пор, как вы побывали у святого отца. Благодаря вам я узнала, где его искать. Вы спасли ему жизнь.

– А почему вы в Риме? – спросила Аланис.

– Я римлянка. Здесь я не чувствую себя такой одинокой, как в Милане.

– А каким Эрос был в детстве? – полюбопытствовала Аланис.

– Умный, как дьяволенок, неуправляемый, красивый, как архангел Леонардо, с плутовскими глазами. Ему ничего не стоило обвести меня вокруг пальца.