Джулиана Гарнетт - Прекрасная колдунья

Прислонившись головой к винной бочке, Брайен с минуту испытующе глядел на него.

— Я думаю, что для нас самое важное — это вернуть Гленлайон, — заметил он.

— Ну конечно! — Рональд повернулся и посмотрел на него в упор. — А теперь ты сомневаешься в этом?

— Нет, милорд. Я — нет.

— Хорошо.

Рон помолчал. Он чувствовал, что его люди наблюдают за ним и несомненно задаются вопросом, какую роль играет в его жизни Джина. Он терпеть не мог кому-то что-то объяснять, но нельзя было допустить, чтобы его подозревали в слабости. Рон сжал кулак и слегка ударил им по винной бочке.

— Когда я снова отыщу эту девицу, я узнаю всю правду. И если она предала нас, я разделаюсь с ней.

Он постарался придать своему тону и словам непреклонную решимость, чтобы ни один человек не мог усомниться в нем. Стало так тихо, что слышно было, как вода стекает по сырым каменным стенам.

Это неожиданное тяжелое молчание прервал Брайен. Отведя глаза, он пробормотал:

— Если бы эта девица не была в сговоре с ними, она превратила бы Гэвина и его людей в камни.

— Но она же не Медуза Горгона!

Брайен ничего не сказал на это, и Рональд решил не спорить с ним. Легче было бы переубедить каменные стены, чем этого твердолобого ирландца. Но Брайен был хорошим другом и хорошим бойцом. Таким, что лучше не бывает. И он никогда не позволил бы какой-нибудь женщине встать между ними…

Сейчас им оставалось только ждать. Время текло медленно. Наконец под каменными сводами подвала раздался отдаленный лязг, и Рональд молча сделал знак своим людям отойти подальше в глубокую тень. Показался колеблющийся огонек, но было непонятно, Бьяджо это или кто-то из слуг Гэвина.

— Синьор!

Это единственное тихо произнесенное слово так отдалось от каменных стен и сводчатого потолка, словно исходило из нескольких разных точек сразу. Но оно было итальянским, и Рональд выступил из-за винной бочки.

— Мы здесь, малыш.

Огонек двинулся в его сторону, и скоро стало ясно, что это пламя свечи, бросающее дрожащие тени на лицо юноши, придавая ему несколько зловещий и мрачный вид. Заметив Рона, Бьяджо ухмыльнулся.

— А-а, вот где ты прячешься! Как это похоже на уэльсца — скрываться в глубокой норе.

— Ну что, будем препираться или ты скажешь, удалось ли тебе что-нибудь сделать? — спросил Рон.

Бьяджо пожал плечами.

— Разумеется, удалось! Уэльсцы привыкли к грубым развлечениям, так что мои чудесные представления вселили в здешних рыцарей благоговейный трепет.

— Не сомневаюсь. — Сухой тон Рональда выражал его мнение о талантах Бьяджо, но юноша как ни в чем не бывало отвесил ему иронический поклон. — Теперь скажи мне, сколько их там всего?

— Во дворе замка две сотни, если не больше, — с готовностью ответил Бьяджо. — И, похоже, человек двадцать в большом зале. Их очень много, милорд.

Рональд задумчиво покачал головой.

— Они подозревают тебя?

— Кажется, нет, хотя поначалу забросали вопросами, — ухмыльнулся Бьяджо. — Я сказал им, что отстал от своих товарищей и вы захватили меня. Но я, разумеется, был достаточно умен, чтобы убежать от вас, хотя твое войско и очень велико.

— Разумеется, — Рональд иронически фыркнул. — А ты уверен, что сможешь обезвредить их всех?

— Конечно. Если кто-нибудь и не уснет крепко, то будет очень пьян. В любом случае, таких будет слишком мало, чтобы устоять перед твоими непобедимыми вояками, — весело ответил юноша. Когда же Рональд недовольно нахмурился, он подошел ближе и заговорил более серьезно. — Я подлил столько зелья в винные бочонки на кухне, что хватит, чтобы усыпить весь Уэльс. И когда зазвонят к вечерне — шагайте быстро и решительно.

— Но ты уверен, что снадобье подействует? — вмешался Брайен.

— О, это самое лучшее средство из всех, известных моей госпоже. И оно подействует — уже проверено. — Бьяджо посмотрел на Рона и ехидно ухмыльнулся.

Рону было не слишком приятно вспомнить о той ночи, когда девушка опоила каким-то зельем его рыцарей. Кроме того, он подозревал, что она подлила что-то и в его вино… Так или иначе, он холодно взглянул на юнца и отчеканил:

— Тем лучше. Тем более что от результата зависит твоя собственная жизнь. Кстати, я сомневаюсь, что они абсолютно доверяют тебе.

Бьяджо вдруг завертелся волчком, и яркое пятно его разноцветного наряда слилось со звуком звенящих бубенчиков. Потом он низко поклонился, вытянул вперед правую руку, и в ней неожиданно появились цветы. Брайен издал какой-то сдавленный звук, но Бьяджо с широкой улыбкой сделал еще один жест — и цветы тут же исчезли. Когда же он выпрямился, встретив суровый взгляд Рональда, его улыбка исчезла так же быстро, как и цветы.

— Не сомневайтесь, милорд. Я очень осторожен: ведь от этого зависит жизнь моей госпожи.

— Ты еще не сказал мне, где она.

— В восточной темнице.

В темнице? Этого Рональд не ожидал. Так неужели все-таки Джина… Ну конечно! Будь она подослана Гэвином, он не стал бы сажать в тюрьму свою собственную шпионку! Рональд задумчиво потер рукой лоб.

— Когда я жил в Гленлайоне, в нем не было никаких темниц… Впрочем, я был ребенком и мог просто не знать о них. Так где же эта темница?

— Я не был там, чтобы не вызвать подозрений. Но разузнал, что она под кладовыми, ближе к реке. Ты думаешь, тебе удастся отыскать ее?

Рональд угрюмо кивнул.

— Да, после того, как разделаюсь с Гэвином, я найду ее.

— Я, пожалуй, предупрежу Джину заранее, — сказал Бьяджо и повернулся, чтобы уйти, но Рон быстро схватил его за руку.

— Нет! Тебя могут заметить, и Гэвин догадается о наших намерениях. Если она и вправду пленница, то не подвергай ее опасности, малыш.

— Неужели тебя так волнует ее судьба? — насмешливо спросил Бьяджо, но когда Рон с угрожающим видом шагнул к нему, поспешно кивнул. — Хорошо. Я могу предупредить ее, и не подходя близко.

— Я с тебя шкуру спущу, если ты все испортишь!

Шутовски приплясывая, но на всякий случай держась от Рона подальше, Бьяджо возразил:

— Не надо так нервничать, уэльсец! Я делаю свое дело, а ты делай свое.

С этими словами он повернулся и исчез за каменной стеной.

Когда колокола зазвонили к вечерне, нервы у всех были натянуты до предела; людям не терпелось выбраться из подвала, и они были готовы на все. Рональд поднялся по широкой темной лестнице, ведущей наверх, а все остальные выстроились за ним. Лестница освещалась только коптящими свечными огарками, воткнутыми на равном расстоянии в углублениях стены, и этого света было едва достаточно, чтобы не оступиться.

Дверь из погреба со скрипом отворилась на своих заржавленных петлях, и Рональд на мгновение замер на пороге. Ни единого звука не доносилось снаружи: ни звона оружия, ни шума шагов. Он почувствовал, как Брайен ткнулся ему в спину, тяжело и часто дыша от возбуждения. Они все его ощущали, это нервное возбуждение, да иначе и быть не могло.