Паола Маршалл - Мой любимый принц

Выступая с заключительным словом, оба адвоката превзошли самих себя. Сэр Альберт превозносил сэра Рэтклиффа до небес. О троих ответчиках он отозвался уважительно, зато Коби обозвал авантюристом. Он знал, что не сумеет изменить сложившееся у присяжных благоприятное мнение о мистере Ван Дьюзене, но сделал все, чтобы пробудить сомнения в его честности.

Свидетельства против сэра Рэтклиффа он назвал неубедительными и заявил, что понять не может, как принц Уэльский мог им поверить. По его мнению, подписанное признание является не доказательством вины сэра Рэтклиффа, а свидетельством его преданности принцу.

— Я молю вас, — обратился он к присяжным, — восстановите доброе имя сэра Рэтклиффа и позвольте ему продолжить политическую карьеру, так жестоко разрушенную этими ошибочными обвинениями.

К раздражению судьи, зрители с галерки, ничего не знающие о сэре Рэтклиффе, но считающие его жертвой принца Уэльского, принялись аплодировать в знак поддержки. Зрители, сидящие в первых рядах, хранили молчание.

— Тихо, — рявкнул лорд главный судья. — Здесь вам не театр и, — он сердито взглянул на сэра Альберта, — не мюзик-холл.

Сэр Дарси был сдержан и проявлял больше сожаления, чем гнева. Он предпочел не останавливаться на бессмысленных и ничем не подкрепленных обвинениях в адрес мистера Гранта (по его собственным словам), но сосредоточился на сильных сторонах позиции ответчиков. Мысль о том, что сэр Рэтклифф мог подписать документ ради спасения принца, он назвал «невиданным донкихотством».

Наконец, дошла очередь и до судьи.

Лорд Кольридж не оставил никаких сомнений в исходе дела. Он обрушился на сэра Альберта за личные нападки в адрес всех ответчиков, а особенно несчастного мистера Джекоба Гранта, который всего лишь исполнил долг чести, засвидетельствовав то, что видел собственными глазами.

— Скажу наконец, — заявил он, — что попытки очернить репутацию мистера Гранта были предприняты лишь потому, что его свидетельство оказалось решающим. Он американец, гость в нашей стране. Я надеюсь, что это бесстыдное обвинение, от которого доктор Ван Дьюзен не оставил и камня на камне, не отразится на его мнении о британской системе правосудия.

Сэр Альберт побагровел. Злые языки утверждали, что лорд главный судья и адвокат не ладят друг с другом, и судья воспользовался подвернувшейся возможностью, чтобы уязвить сэра Альберта.

Судья поддержал заявление сэра Дарси о том, что ни один разумный человек не станет губить свою репутацию ради кого бы то ни было.

— У вас, — обратился он к присяжным, — есть все основания полагать, что раз сэр Рэтклифф Хинидж поставил свою подпись под признанием, один этот факт является прямым и неоспоримым доказательством его виновности. Невозможно поверить, что невинный человек мог бы сам, намеренно, объявить себя бесчестным. Господа присяжные, решение за вами.

— Боже мой, — прошептал Кенилворт. — Им же нечего решать.

Присяжные удалились. Зрители начали вставать, потягиваться, ходить по залу. Дина помахала мужу впервые за всю неделю, пока шло заседание. Коби испытывал огромное облегчение. То, что началось с похищения Лиззи Стил, наконец-то завершится. В исходе дела он не сомневался.

Уокер тоже дожидался вынесения вердикта. Он собирался арестовать сэра Рэтклиффа на улице, при выходе из здания суда.

Неожиданно раздался гул голосов. И десяти минут не прошло, как присяжные объявили, что готовы огласить свое решение!

— Зря я ставку не сделал, — прошептал Рейни.

Коби не ответил. Он видел, что ни один из присяжных даже не взглянул в сторону сэра Рэтклиффа. Наконец-то Лиззи Стил и ее подруги по несчастью будут отомщены.

Он выиграл закулисную войну с сэром Рэтклиффом, но испытывал не торжество, а печаль. Та же печаль наполнила его сердце, когда он застрелил убийцу Белиты, потому что месть не вернет к жизни несчастных жертв, и три мертвых девочки останутся лежать в своих безымянных могилах.

В зале раздались крики и радостные возгласы. «Три благородных пэра» и Коби обменялись рукопожатиями. Галерка, настроенная против принца, безумствовала. Вокруг здания суда собрались любопытные. Известие о вынесенном вердикте дошло и туда, и крики, ликующие и возмущенные, свидетельствовали о настроениях толпы.

Дина и Виолетта бросились к Коби и Кенилворту.

— Я так рада, что все уже позади, — воскликнула Дина. — Теперь мы можем отпраздновать.

Коби обнял ее и прошептал ей на ухо:

— Я тоже, Дина. Когда приедем домой, скажем Джилсу, чтобы приготовил для нас ванну.

Он начал проталкиваться сквозь толпу. Большинство из присутствующих в суде были настроены дружелюбно, радостно приветствовали его и остальных ответчиков, хлопали по спине, протягивали ладони для рукопожатия. Только Хендрик Ван Дьюзен куда-то пропал.

Лорд Кенилворт схватил Коби за руку и с широкой улыбкой сказал:

— Ей-богу, Грант, только благодаря вам мы выиграли дело, а Ван Дьюзен добил Паркера, когда доказал, что обвинение против вас было сфабриковано.

Дагенхэм и Рейни закивали в знак согласия. Одна лишь Дина взглянула на Коби с иронией, прежде чем встать на цыпочки и чмокнуть его в щеку со словами:

— Внешность часто бывает обманчивой!

Пока ответчики праздновали победу, сэр Рэтклифф, на лице которого был написан ужас перед виселицей, стоял в нерешительности.

Только что к нему подошел адвокат и без прежней учтивости сказал:

— Один совет. Я узнал, что снаружи вас дожидается полиция с ордером на арест. Так что прежде чем выходить подождите несколько минут, пока толпа рассосется.

Сэр Рэтклифф кивнул и протянул адвокату руку, которую сэр Альберт отказался пожать. Он чувствовал на себе любопытные и враждебные взгляды. Вопли галерки и угроза ареста казались ему сном: решение присяжных означало, что его жизнь кончена. Он обречен.

Выйдя из здания на широкую лестницу, Коби обратился к Дине:

— Куда подевался Хендрик? Я хотел поблагодарить его. Ему мы обязаны победой.

— Аминь, — согласился Кенилворт. — Между нами, вы вдвоем и утопили сэра Рэтклиффа. А мы трое произвели жалкое впечатление.

Полицейские безуспешно пытались разогнать толпу, чтобы очистить проход к зданию суда.

Дина ответила:

— Мистер Ван Дьюзен поцеловал меня, когда огласили вердикт, а потом сказал, что у него важное дело, и что он вынужден сразу уйти. Он просил передать вам свои поздравления.

Неожиданно в дверях появился сэр Рэтклифф. Он видел Уокера и констеблей, дожидающихся его у подножия лестницы. Его не заметили, пока он сам не окликнул Коби.

— Эй, Грант! Эй, ты, взгляни на меня!

Коби оглянулся… и увидел своего врага, с пистолетом в руке, с искаженным от ненависти лицом.