Вирджиния Хенли - Неискушенные сердца

Уперев руки в бока и дав волю своему темпераменту, Табризия открыла рот.

— Что? Ты, старый лицемер! Ты же поклялся: я сама буду решать все, что касается моей жизни, а теперь заявляешь — ждать четыре года! Так я не могу принимать собственные решения? — Табризия была вне себя.

— Ты же женщина, а ведешь себя как мужик. Что подумают люди?

— Я веду себя как Кокберн! И мне плевать, что подумают люди! И еще — я не хочу никаких денег той старой свиньи. Они грязные!

— Не желаю слушать такую чепуху, девочка! Если не хочешь пользоваться этими деньгами, оставь их своим детям. А пока как следует присматривай за ними.

— В твоих словах есть здравый смысл. — Она швырнула салфетку, обошла вокруг стола и встала рядом с Магнусом.

— Видишь, как мне необходимо твое руководство? Столько есть всего, что меня интересует! Ну, например, земля, на которой стоял сгоревший дом. Она ведь должна что-то стоить? Я бы ее продала, а деньги отдала приюту. Чтобы детям, которые там живут, стало лучше.

— Гм! Я понимаю, у тебя серьезный интерес к финансам, но ты, кажется, не представляешь размеров своего состояния. У Абрахамса в банке полно закладных, он ссужал

— деньги под земли, замки, и теперь ты владеешь заложенной недвижимостью половины землевладельцев Шотландии.

— Я бы хотела увидеть эти бумаги, — объявила она с острым интересом.

Магнус встал и собрался пойти в столовую.

— Что тебе нужно, так это секретарь. Деловой человек с хорошей головой на плечах, понимающий в цифрах. Я призову сюда Стефена Гэлбрэйта, пусть-ка он этим займется. Что скажешь?

— Прекрасная идея иметь под рукой толкового человека, пока научусь сама управлять делами, — упрямо промолвила Табризия. — А кто такой Стефен Гэлбрэйт?

— Мой племянник. Моя жена, графиня, урожденная Гэлбрэйт. Его мать Кэтрин — распорядительница спальни королевы. Она сопровождала ее в Англию. Я приглашу парня на ужин и, если решишь, что сможешь с ним поладить, найму секретарем.

Табризия не слишком оптимистично смотрела на предстоящую встречу еще с одним племянником Магнуса, но была приятно удивлена мягкими манерами Гэлбрэйта. Он оказался красивым парнем лет двадцати, хорошего сложения и не лишенным грации, со светлыми волосами и аквамариновыми глазами, сверкающими от какого-то внутреннего веселья. Всем своим видом он резко отличался от Кокбернов Они — неотесанные и грубые, а он — воспитанный, лощеный и, без сомнения, джентльмен.

Магнус приветственно громыхнул и потащил Табризию знакомиться.

— Это моя дочь, Стефен Слухи летят впереди нас, и ты наверняка все о ней знаешь

— Один слух явно не преувеличен — Он поцеловал ее руку — Вы удивительно красивы, кузина

— Спасибо, Стефен Мой отец рассказал вам, что мне нужен деловой человек, разбирающийся в финансовых вопросах, который мог бы кое-чему меня научить в этой сфере?

Стефен поклонился.

— Да, конечно! Я готов и очень хотел бы сделать для вас все, что смогу, в течение ближайших двух месяцев А после, к сожалению, я отправляюсь в Англию, ко двору короля Моя мать получила для меня место в королевской канцелярии — Он улыбнулся извиняющейся улыбкой — Меня заставили поверить, что именно сейчас ловкие шотландцы могут составить себе там состояние

— А вам это необходимо, да, сэр? — спросила Табризия.

— Разумеется. Я бедный, я второй сын. Несколько лет назад отец умер и оставил долги. Вот почему моя мать заняла должность при королеве

— Простите мою бестактность, я не хотела вмешиваться в ваши дела.

— Ничего страшного, — улыбнулся Стефен, — у меня нет секретов

Табризия заметила, что с каждым днем парень нравится ей все больше. Ее подкупали искренность кузена, прекрасные манеры. Он относился к ней как к воспитанной, образованной женщине, что льстило Табризии. Она обратила внимание на ухаживания Стефена и не отказывала себе в удовольствии легкого флирта, доселе ей незнакомого. Они часто оставались вдвоем, просматривали сотни бумаг Абрахамса, их дружба крепла.

— Стефен, отец говорит, у меня нет юридических прав до двадцати одного года Так что на ближайшие четыре года он мой опекун

— Да, верно, — осторожно подтвердил Стефен.

— Я вот о чем думаю. Я бы хотела иметь собственную резиденцию. Мне не нравится жить в Танталлоне под пятой отца. Я хочу независимости, но знаю, он не станет и слушать меня. Он даже не позволит остаться в Эдинбурге без Александрии. Значит, ты говоришь, я полностью бесправна еще целых четыре года?

— Да, он твой опекун до двадцати одного года — Стефен сделал эффектную паузу, потом осторожно добавил — Или до тех пор, пока ты не выйдешь замуж.

Ее глаза расширились

— Если я выйду замуж, Магнус уже не будет моим опекуном? О, ну тогда, конечно, мой муж будет вести мои финансовые дела?

— Нет, не обязательно, — покачал головой Стефен — Когда речь идет о состоянии, практика и здравый смысл диктуют необходимость составления контракта еще до брака. В нем можно точно и четко оговорить все условия. В конце концов, супружество — это партнерство. Доходы и ответственность обоих должны быть зафиксированы на бумаге, чтобы муж не смог воспользоваться твоими правами.

— Понятно, — медленно кивнула Табризия.

— Ну а теперь, насколько я понимаю, ты станешь искать мужа, который дал бы тебе большую свободу. Могу ли я предложить свое имя в список соискателей? — весело спросил он.

— Можешь, — кивнула она и рассмеялась. — Скажу по секрету: ты единственный мужчина из всех мне известных, кого я не боюсь.

Глаза Стефена засветились.

— Обитатели пограничных районов — другие люди. Им свойственно наглое бахвальство, их хлебом не корми, дай подраться.. — Молодой человек внимательно наблюдал за Табризией, оценивая, какое впечатление производят на нее его слова. — У них все сверх меры — ругань, распутство, убийства. Женщины там влачат жалкое существование. Моя мать старела с каждым рейдом отца. Иногда, конечно, он въезжал с победой, с подарками, но чаще всего привозил отвратительные раны, над которыми она не спала ночами. В конце концов однажды его внесли ногами вперед.

Табризия понимала — он просто описал, на что может быть похожа ее жизнь с Парисом Кокберном. Она закрыла глаза, стараясь отогнать мысли о нем. Стефен продолжал:

— Вот одна из причин, почему я еду в Англию. Там люди мягче, как и климат, и ландшафт.

— Может, и верно, — сказала она тихо, коснувшись его руки.

Он поднес ее пальцы к губам, потом быстро наклонился и поцеловал в губы. Она с удовольствием ответила на поцелуй и удивилась. Они оба обрадовались, что его поцелуй не испугал ее.

Александрия понимала, что дольше ей нельзя оставаться в Эдинбурге. Пора возвращаться домой. Уже шли приготовления к свадьбе Венеции, и она не могла ничего пропустить. Она рвалась в гущу событий и очень жалела, что Табризия не приедет.