Хизер Грэм - Повелитель волков

Мелисанда тихо сказала им «пока», пытаясь незаметно проскользнуть мимо них.

— Мелисанда! — позвал Гарт.

Она остановилась и медленно обернулась к ним. Он быстро подбежал к ней и обнял ее. Она наклонилась и ласково поцеловала его.

— Прощай, Гарт!

И вышла из комнаты, оставив их вдвоем.

Она почти бегом спустилась вниз по ступенькам.

Спокойная мерная музыка лютни лилась по залу. Слуги неспешно сновали взад-вперед, уставляя праздничный стол огромными блюдами с разнообразной снедью: тут был и зажаренный кабан, и красочные фазаны, и корзины со спелыми ягодами и фруктами.

Рианнон обернулась, легкая улыбка скользнула ее губам. Мелисанда обошла длинный стол, направляясь к своему месту.

Вдруг она услышала у своих ног странные звуки. Одна из гончих ворвалась в зал и теперь, тихонько поскуливая, тыкалась в ее руки влажным носом. Собаку звали Даг.

— Я ведь уже попрощалась с тобой, а? — прошептала Мелисанда, гладя собаку по жесткой шерсти.

Даг снова заскулил и дробно застучал хвостом полу. Она увидела, что он смотрит куда-то поверх весело повиливая хвостом в разные стороны.

Конар. Он все-таки настиг ее.

— Сядем? Рианнон и Эрик уже садятся.

Обняв ее за плечи, он повел ее к их местам. О, как она мечтала в этот момент избавиться от рук этого викинга.

Когда все они оказались вместе за праздничным столом — Эрик и Рианнон, Конар и Мелисанда, Дариа Бриан и Брайс, Мергвин и Бренна и еще несколько человек из свиты Эрика, норвежцев и англичан, — перед Конаром и Мелисандой оказался один кубок на двоих. По обычаю, они должны были есть из одной посуды и пить из одного сосуда. Холодно улыбнувшись Конару, Мелисанда осушила кубок до дна.

Но Конар промолчал. А она начала рассказывать Брайсу о Герое — роскошном гнедом жеребце из конюшен ее отца.

— Он уже в годах, но я представляю его молодым, как он скачет и резвится на наших полях… Я думаю, он еще помнит меня.

— Нельзя сказать наверняка, — заметил Брайс, — ты так давно его не видела… Хотя, может, он и не забыл твоей ласки.

— Вам не понадобится такая лошадь, — внезапно вступил в разговор Конар.

Он хочет сказать, что ей нельзя ездить на отцовском коне?

— Герой выращен для битвы. Это вам не какая-нибудь кляча для прогулок верхом в близлежащий подлесок, — это настоящий боевой конь!

— Так вы хотите сражаться? — воскликнул Брайс. Несколько восхищенных взглядов обратились на Мелисанду.

Она немного смущенно пожала плечами.

— Мой отец умер в бою, защищая свой край, мои люди остались без военачальника, и я должна…

— О, как это смело! — воскликнула Дариа.

— Великолепно, — сухо подтвердил Конар. — Однако я не слышу продолжения. Именно тогда мы и познакомились с моей горячо любимой женой. Она попалась прямо в лапы злодея-родственника, убившего ее отца.

— Но, Конар, иногда нет выбора! — заметила Рианнон.

Внезапно наступила мертвая тишина, и Мелисанда покраснела, чувствуя на себе многочисленные взгляды.

— Моя жена — прекрасный стрелок и очень часто попадает в цель, — весело объяснил Эрик, — правда иногда целью являюсь я.

— Может, вы воздержитесь от дальнейших советов Мелисанде, как полагается себя вести образцовой жене? — спросил Конар.

Все засмеялись.

— Нет, оружие Мелисанды — меч. Неужели ты никогда не видел, как она ловко владеет мечом, Конар? — воскликнул Брайс.

— Пока не приходилось, но если ты, брат, говоришь, что она талантлива, то я верю тебе.

— Она упражняется в этом почти каждый Божий день.

— До сих пор?

Мелисанда сделала вид, что внимательно изучает надпись на их кубке. Однако она чувствовала взгляд Конара, чувствовала, что сейчас что-то произойдет…

— Ты собираешься ринуться в битву, моя дорогая?

— Я надеюсь на мир.

— Тогда почему же с мечом?

Вино придало ей храбрости, и она с самой невинной улыбкой ответила:

— Я хотела бы потушить вас на медленном огне с овощами и приправами, милорд!

За столом раздался смех. Но она видела только кривую улыбку мужа и его глаза, излучающие ледяной свет. Она чувствовала, как гнев пробуждается в нем.

Она выпила слишком много вина.

Он положил свои пальцы на ее, держащие кубок, и требовательно спросил:

— За мужество?

— Нет, милорд, вряд ли, — она покачала головой, — во всяком случае, не сегодня. Сегодня у меня есть несколько вопросов.

— Так, может быть, ты их задашь? — спросил довольно тихо.

— Действительно, почему бы и нет?

— Ну и?

— Дело в том, что вы, милорд, заинтересованы сейчас во мне. Вам кое-что от меня нужно. Но в обмен я хочу кое-что для себя.

— И я вижу, мне лучше повеситься на бушприте[6] собственного корабля, чем не уступить тебе?! — усмехнулся он.

Она попыталась взять кубок, но он крепко держал его.

— Если ты планируешь сделку, любовь моя, то научись скрывать свои мысли!

— Посмотрим, посмотрим, однако, ты заинтересовался сделкой!

— Почему бы и нет? — мягко ответил он, — лучше открой мне, чего ты от меня хочешь?

— Не здесь и не сейчас. Между прочим, кроме нас на банкете присутствует твоя горячо любимая невестка. Не дай нам Бог попасться ей на язычок.

— Тут также сидит и ее заботливый муж.

— Который стал таковым, благодаря полезным урокам Рианнон.

— Может и так, — задумчиво ответил Конар, — а может и нет.

Внезапно он поднялся, резко отодвинув стул и протянул ей руку. Мелисанда изумленно поглядела на него, но он, не обращая на это внимания, рывком поднял ее из-за стола.

— Но Конар, — начала было она и замолкла, увидев, что он уже обращается к Рианнон.

— Рианнон, твой стол, как всегда, великолепен. Большое спасибо тебе за этот прекрасный ужин. Теперь нам, пожалуй, надо идти, ибо мы хотим отплыть с утра пораньше.

— Да, конечно, — сказала Рианнон, — жаль только, что вы нас покидаете.

— Ага, — согласился Эрик, обнимая жену за плечи, — но я думаю, мы скоро встретимся.

— Мы обязательно проводим вас завтра, — добавила Рианнон, — Бог в помощь, Мелисанда.

— Спасибо, — пробормотала та, абсолютно потерянная и ошеломленная.

Конар быстро пожелал всем спокойной ночи и вышел из зала, продолжая крепко сжимать руку Мелисанды.

Наконец, когда они уже поднимались по лестнице, Мелисанда, обретя дар речи, спросила:

— Послушай, что с тобой стряслось? Я даже толком не успела поесть. Между прочим, Рианнон сделала такой стол в твою честь!..

— Я глубоко сожалею, моя дорогая, — сказал он равнодушно, — но ты ведь сама настаивала на раннем отплытии.

— Я?..

— Да, ты меня очень возбуждаешь. Я просто не смог больше усидеть за столом…