Кейси Майклз - Вызов гордости

Аманда резко повернулась. В ее янтарных глазах застыла боль.

– Неужели лгать мне в лицо легче, милорд?

– Нет! В смысле – да! О, черт побери, замолчи, Аманда! – У него не очень хорошо получалось пикироваться с ней, и он это знал. Джаред никогда раньше не испытывал трудностей в отношениях с женщинами, разумеется, за исключением тетушки, но он никогда и не любил ни одну женщину так сильно, как это хрупкое создание. – Подумай о ребенке, Аманда. Ты можешь ему навредить.

– Ха! Столько тревог из-за одного крохотного младенца! А сколько у тебя детей по ту сторону одеяла, Джаред? У моего малыша будет много незаконных братьев?

Джаред шагнул к ней быстрее, чем Аман да успела это заметить, и прижал жену к груди:

– Хватит, Аманда. Прекрати немедленно.

Ледяным от ярости голосом она сказала:

– Отпусти меня.

– Если я тебя отпущу, то запросто могу ударить, а я этого не хочу, поэтому будь добра, закрой рот и послушай, а я попробую вытащить нас из этой путаницы.

Аманда попыталась вырваться, но у нее ничего не получилось. Тогда она пообещала вести себя спокойно. Джаред отпустил ее и начал расхаживать по комнате взад и вперед, рассказывая ей свою историю.

– Аманда, мне двадцать восемь лет, и я уже говорил тебе, что у меня весьма сомнительная репутация. Я не собираюсь отрицать, что у меня было много женщин, и Бланш Уэйд в том числе, к моему великому сожалению. Но у меня нет ни одного внебрачного ребенка. Уж кто-кто, а ты не можешь этого не знать, во имя любви небесной! – Джаред провел трясущейся рукой по своим растрепавшимся волосам, повернулся к Аманде и взмолился: – Я не хочу лгать и говорить, что всю жизнь был лилейным цветком, да ты этому и не поверишь. Но я не лгу, когда говорю тебе, что не занимался любовью ни с одной женщиной после того, как увидел тебя в «Олмаке». Если Бланш сказала, что мы были любовниками в эти месяцы в Лондоне, она соврала, и пусть я завтра умру, если говорю тебе неправду. Следующий ход за вами, мадам.

Он резко повернулся и хотел выйти из комнаты, но Аманда остановила его двумя словами:

– Прости меня.

Джаред возвел глаза к небесам и мысленно поклялся, что подарит своей мудрой тетушке рубиновый браслет, а потом великодушно открыл объятия рыдающей жене.

– О, мой милый! – плакала она. – Как я могла быть такой тупой и поверить этой ужасной женщине? Пожалуйста, прости меня. Я так сильно тебя люблю, и ревность съедала меня изнутри. Конечно же, ты и на милю не мог подойти к этой шлюхе, когда уехал. Все, что ты делал до нашей встречи, меня не касается, хотя должна сказать, я удивляюсь твоему дурному вкусу, если ты когда-то считал это толстое создание привлекательным.

Джаред спрятал лицо в волосах Аманды и пробормотал:

– И в самом деле, я недоумевал из-за этого сотню раз после ее появления здесь. Должно быть, я бывал здорово навеселе, если думал, что она соблазнительная женщина. Ты восторг моего сердца, и с того момента, как я тебя увидел, все остальные женщины в Англии стали казаться мне уродинами. – Куснув маленькое ушко, он пробормотал: – Ты колдунья, Аманда, и ты меня заворожила.

Последние сомнения Аманды растаяли. Гораздо проще все забыть, чем продолжать ссориться с мужчиной, которого так сильно любишь, и она подставила ему лицо для поцелуя. Джаред чувствовал, как она затрепетала в его объятиях, когда он начал дразнить ее языком, а потом нежно поцеловал ее нижнюю губку. Его руки уже развязывали ее платье, а губы прокладывали поцелуями дорожку от шеи до округлой груди.

Внезапно он ощутил какое-то движение и вскинул голову, сделав вид, что ужасно шокирован:

– Мадам, вы позволяете себе вольности, не подобающие хорошо воспитанной леди.

Аманда хихикнула и заявила, что ничего не делала.

– Я отчетливо ощутил, как ты ко мне притронулась. Вот! Опять!

Аманда вытянула руки, чтобы доказать свою невиновность, и тут Джаред ощутил толчок в третий раз. Пытаясь сдержаться и не хихикать, Аманда взяла его руку и прижала ее к своему слегка округлившемуся животу.

– Я знаю, что платья пока еще все скрывают – спасибо французам за эту моду! – но ты, как мой супруг, должен бы знать, что дитя растет. Вас лягнул ваш родной сын, милорд.

Она продолжала удерживать его руку, и вскоре Джаред ощутил весьма солидный толчок. Он отдернул руку, словно обжегся, но потом медленно положил ее обратно, поднял бровь и спросил:

– Ты толкаешься, чтобы скорее оказаться здесь, с нами? Аманда, а это не больно?

– Нет, глупый, мне это ужасно нравится. Но он в первый раз изобразил это для тебя. Ты расстроился?

Вместо ответа Джаред подхватил ее на руки, аккуратно уложил на постель и лег рядом.

– Расстроился? Детка, я смущен и поражен тем, как мне это приятно. Честно признаюсь, я думал об этом ребенке как о враге – когда не был занят тем, что пытался игнорировать его существование. Но знаешь, ты права: это точно сын, и теперь я очень горжусь его поразительной силой в таком-то юном возрасте. А ты уверена, что это не больно?

Аманда пришла в восторг от возникшего у мужа интереса и поспешила объяснить ему, что все дети пинают матерей, хотя наверняка не так сильно, как сын Джареда Делани. Ответить на его следующий вопрос оказалось не так легко.

– Нам пора прекращать заниматься любовью, малышка?

Внезапно Аманда очень смутилась – она давно не испытывала этого чувства рядом с Джаредом. Слишком нескромно будет признаться, что ей будет недоставать его любви, думала она, и потом, она и не хочет это прекращать, несмотря на беременность. Аманда подняла на него глаза и, запинаясь, сказала:

– Н-наверняка есть… с-способы, чтобы не повредить…

Лицо Джареда осветилось лукавой улыбкой, он наклонился и зашептал ей на ухо.

– О, Джаред! О Боже, правда?..

Аманда и тетя Агата сидели в малой гостиной и дружно выкладывали невидимые стежки на рубашонках для будущего младенца, когда Джаред вошел в комнату с письмом в руках.

– Очень жаль, – произнес он вслух.

Жена тут же поинтересовалась, о чем речь.

– Кевин пишет, что не сможет сегодня быть с нами на званом вечере у Бо. Похоже, его вызвали в Сассекс, к постели больного дядюшки. Старик умирает последние двадцать лет, а то и больше, но на этот раз, кажется, всерьез. Кевин его единственный наследник и получит кучу денег и титул, когда старый чудак даст дуба.

– Хм-ф-ф! – сердито фыркнула леди Чезвик. – Несчастный старик – вороны всегда слетаются на падаль.

– Будь я на вашем месте, мадам, я бы не особенно жалел старого графа. Он всегда был весьма странным. – Джаред снова вернулся к письму и заметил: – Будь я проклят, если Кевин не накатал мне и вторую страницу! Он терпеть не может вычеркивать. Интересно, что уж такого важного он мне хочет сообщить. – Он погрузился в письмо, и Аманда заметила на его лице тень озабоченности.