Хизер Гротхаус - Нежная обманщица

— Но вы… когда папа явился в Хартмур… вы сказали: «Ты умер!» Почему? Почему вы так думали?

Взгляд Женевьевы стал жестким. Симона испугалась холодной искры, внезапно блеснувшей в выцветших голубых глазах.

— Я была молода и наивна. Мне сказали, что он умер, и я поверила. Очевидно, мне надо было все выяснить до того, как бежать из Франции. — Глаза Женевьевы сузились. — Почему ты спрашиваешь?

— О… Просто так. — Симона сделала безуспешную попытку рассмеяться. — Странное совпадение, правда? Что я вышла замуж за вашего сына?

— Действительно странное. — Лицо Женевьевы расслабилось. — Ты будешь сегодня ужинать с гостями?

— Простите, миледи, но нельзя ли мне поужинать в своих покоях?

— Ты можешь поступать как тебе хочется, дорогая. — Женевьева окинула невестку встревоженным взглядом: — Может, тебе нездоровится?

— Нет-нет, миледи. Я просто устала. — Симона несмело улыбнулась. — Я не спала всю ночь.

— Беспокоилась из-за Николаса?

Симона понимала, что леди Женевьева едва ли могла представить всю глубину ее тревоги.

— Да, я так его жду! Надеюсь, он сегодня вернется.

Женевьева кивнула:

— Они с лордом Хандааром добрые друзья. И не виделись несколько месяцев. Меня не удивляет, что он задержался.

— Значит, вы думаете, он вернется только завтра?

— Скорее всего. — Женевьева улыбнулась. — Если хочешь, я прикажу принести тебе воды для ванны.

— О, благодарю вас. С удовольствием.

У Симоны было такое чувство, будто она предает свою снисходительную свекровь, оставляя ее одну обедать с гостями, но надо было поразмыслить, а потом поискать Дидье на стенах замка. Симоне казалось, что все части головоломки у нее в руках, надо только правильно сложить их.

— Ну хорошо, дорогая. Увидимся завтра. — Женевьева проводила Симону до двери, наклонилась и поцеловала в лоб. — Спокойной ночи.

В обоих каминах спальни трещало пламя. Симона приняла ванну, немного поела доставленного ей в покои жаркого, заплела мокрые волосы в косы, надела свежее платье и крадучись отправилась по узким коридорам Хартмура к каменным стенам. В одной руке у нее была лампа, чтобы бороться с непроглядной тьмой в переходах замка, в другой — маленький кусочек хлеба. Скудное приношение должно было заставить Дидье спуститься со своего насеста.

Поднявшись по короткой лестнице к тяжелой, обитой железом двери, Симона открыла ее и оказалась на проходящей по толстым стенам узкой дорожке с задней стороны замка. Дидье она нашла почти сразу. Его чуть мерцающий силуэт ясно вырисовывался на фоне более светлого неба. Брат сидел на серповидном камне, уперев локти в колени и положив голову на сжатые кулаки. Рядом с ним прохаживалась какая-то ночная птица.

— Дидье, — негромко позвала Симона, тщательно прикрывая за собой дверь и морщась от ее скрипа, — я принесла тебе подарок.

Дидье не ответил. Симона подошла ближе к неподвижному, как статуя, брату, опустилась на колени, но тут же вскочила, едва не выронив лампу, и громко вскрикнула. Звук отразился от каменных стен и эхом полетел над холмами.

— Дидье, Боже мой! Что это?

Коричневая птица подскочила, захлопала крыльями, издала ухающий звук, но не улетела. Волосы Симоны еще не высохли, голова сразу замерзла от ночного ветра, к этому прибавилась дрожь от испуга, в который ее повергло странное создание. Симона ругала себя за то, что не надела плащ.

— Это не «что», а «кто». Это филин. Его зовут Билли, — сообщил Дидье, не сводя глаз с темнеющего горизонта. — Он не причинит тебе вреда.

Симона, настороженно посматривая на филина, снова опустилась на колени. Похоже, она вызывала у филина такие же опасения, потому что он запрыгал и убрался подальше. Симона оторвала взгляд от ночного спутника своего брата.

— Дидье, пожалуйста, уйдем отсюда, — взмолилась она. — Я кое-что узнала про нашего отца, о его сокровищах. Все очень странно. Возможно, нам придется покинуть Хартмур. — Симоне показалось, что Дидье взглянул на нее, и она настойчиво продолжила: — Посмотри, что я тебе принесла. — И она положила маленькую корочку хлеба на камень рядом с его коленкой. Филин взволнованно заухал и подскочил ближе. — И у меня в спальне осталось немного жаркого. Пойдем в дом. Ты должен быть рядом, если вдруг придется уходить.

Дидье протянул руку и тронул корочку хлеба.

— Я не могу. Я жду.

— Но леди Женевьева сказала, что лорд Николас вернется только утром. Ты наверняка можешь пока оставить свой пост.

Но Дидье покачал головой.

— Нет. — Он повернулся лицом к сестре. — Почему ты не можешь остаться здесь, со мной и с Билли? Мы бы вместе ждали барона.

Симона на мгновение задумалась, но тут ее стала трясти такая дрожь, что она решилась признаться:

— Я же здесь замерзну, Дидье. И вдруг меня хватятся в замке? Что люди подумают, если узнают, что я сплю на стене?

— Ну и что? — Дидье пожал плевами, подобрал хлеб и протянул его на ладони птице. Филин взял корочку острым, хищно загнутым клювом. — Ты же здесь хозяйка и можешь делать что хочешь. Хочешь остаться — оставайся, не хочешь… — Он снова пожал плечами. — В любом случае я с тобой не пойду.

Симона вздохнула. Зубы стучали от холода и усталости.

— Ну и ладно, Дидье. Ладно. Оставайся здесь сколько хочешь, а я пойду в дом. Придется мне одной нести этот груз.

Дидье не ответил. Симона поднялась на ноги. Вдруг дверь у нее за спиной скрипнула. Симона замерла от страха, потом осторожно обернулась. В проеме никого не было.

— Тогда иди, — сказал Дидье.

Симона посмотрела на призрачную фигуру рядом с собой. Ее обижало холодное равнодушие брата. С горечью вздохнув, она взяла лампу.

— Завтра он вернется, — произнес Дидье у нее за спиной.

Симона собиралась еще раз попросить брата вернуться в дом, но передумала, поняв, что он не согласится.

— Вот и хорошо. Значит, утром я тебя увижу. — Она вошла в коридор, шепотом пожелала Дидье спокойной ночи и прикрыла за собой дверь.

Дидье остался один в компании Билли.

— Спокойной ночи, сестрица.

Билли запрыгал на своих тонких птичьих лапках и уселся рядом. Дидье погладил филина по спинке. Билли грустно заухал.

Дидье чувствовал, что к Хартмуру приближается много людей. Скоро на их головы обрушится буря. Некоторые выйдут из нее более сильными, другие утонут в ее водоворотах.

Он передернул плечами. Билли сочувственно ухнул, подскочил и уселся у колен Дидье.

Началась гонка. Кто успеет первым понять ужасную правду и с ее помощью уничтожить врага? К Дидье снова приближалась смерть. На этот раз в виде старой женщины. Он попытался заплакать.