Патриция Кемден - Золотой плен

– Так хотел Онцелус.

Эль-Мюзир, про себя поправила Катье. Давно ли он стал любовником Лиз ? Может ли кто-то быть рядом с дьяволом и не поддаться его козням? Сможет ли Петер?

А Бекет? Туча закрыла солнце, и в карете сразу стало темно. Катье молитвенно сложила руки, чтобы отвести дурное предзнаменование. Бекет, я ничего не знала. Клянусь, не знала! Боже, как болит внутри! Точно мне все кости переломали.

– А ты где задержалась, сестренка? – Голос Лиз звучал весело и лукаво, но Катье чувствовала на себе ее цепкий, хищный взгляд, – Мы за полтора дня доскакали. Правда, у нас не было причин мешкать, а вы со своим любовником, видно, сбились с пути.

– Он не мой... – Катье осеклась, чувствуя, что заливается румянцем.

– Не твой? А чей же? Или это не ты целовалась с ним на холме?

Катье молчала, глядя на развязную позу сестры и на дерзкие блики, играющие в ее глазах, как на поверхности подсвеченного солнцем пруда.

– Но тебе еще многому надо научиться. Когда твой следующий любовник вот так тебя поцелует – стаскивай его с коня и в кусты.

Катье стиснула руки на коленях.

– Следующего не будет, Лиз, – тихо ответила она. Лиз удивленно взглянула на нее.

– Дура! Думаешь, теперь это возможно? Твое тело уже не позволит тебе оставаться той чопорной вдовушкой, какой ты была полтора года назад. Твой «рыжий» отнял у тебя больше, чем дал. Он отнял у тебя спокойный сон. – Лиз опустила кожаную шторку на окне кареты. – А, что с тобой толковать! Ты мне лучше вот что скажи: зачем наврала, будто у твоего любовника рыжие волосы? Ты что, хотела выдать его?

– Нет!

– Так ведь обманывать тоже надо уметь. Чтобы ввести в заблуждение, надо говорить правду. Если ты хотела убедить нас в том, что он коротышка, сказала бы, что голова его упирается в притолоку любой двери.

– Прекрати! – В ответ на издевки сестры глаза ее гневно вспыхнули. Видно, Лиз не переделаешь.

– А еще надо было сказать, что бедра его похожи на стволы могучего дуба, тогда Онцелус, может, и поверил бы, что он кривоногий.

– Хватит! Мне не пятнадцать лет! – выпалила Катье.

– Если ты хотела, чтоб мы подумали, что он француз или итальянец, почему не повторила ругательство, каким он наградил тебя, перед тем как умчаться? – Лиз откинулась на сиденье и захохотала.

Катье отвернулась и закусила губу, сдерживая ее дрожь. Лиз в своем репертуаре. Она хорошо понимает, что главное напутствие Бекета было обращено не к ней, а к сестре, и видит, как оно жжет ей душу.

Да, Лиз безошибочно умеет найти ее слабину. Даже когда они были детьми, она всегда ловко выведывала у Катье разные девчоночьи секреты. Но теперь на карту поставлено нечто большее, чем запрятанное под кроватью приворотное зелье.

Они выросли. Секреты у Катье уже не детские. А Лиз – любовница дьявола.

Колеса натужно скрипели. Катье ухватилась за сиденье и стиснула челюсти: зубы стучали от бешеной тряски. Подъем к замку очень крут, к тому же стены домов почти не пропускают солнце на узкие улочки, оттого булыжная мостовая покрыта склизкой непросыхающей грязью.

Тряска резко оборвалась, когда они въехали на гладкий каменный мост, ведущий к воротам древнего замка. Шестеро слуг в зеленых ливреях спустились навстречу карете, распахнули дверцы, откинули подвесную лесенку.

– Мадам, – один из них, подавая Катье руку в белоснежной перчатке.

Катье вздрогнула от слова, произнесенного чужим, любезно-равнодушным тоном, а не ласкающим шепотом Бекета... Отмахнувшись от боли в сердце, она оперлась на руку лакея.

– Я хочу видеть Петера, – сказала она сестре, когда их со всеми почестями повели по широкой парадной лестнице.

– Маленький Пьер чувствует себя хорошо. Но сперва тебе надо увидеться с Клодом.

– Я хочу видеть Петера.

Карие глаза Лиз раздраженно блеснули.

– Можешь хотеть что угодно, Катрин. Здесь владения Клода. Он велел мне сразу привести тебя к нему.

Лиз величавой походкой вступила в замок, надменным голосом отдала несколько распоряжений слугам, и через пару минут их ввели в покои Клода. Приемная зала, вероятно, больше самой огромной пещеры в Серфонтене. – По обеим сторонам зеркал, оправленных в позолоченные рамы, горят восковые свечи, выглядывая из многорожковых канделябров.

В зале она увидела трех женщин и двоих мужчин – все незнакомые, с блестящими манерами и холодными глазами. Они сидели на обитых золотистой парчой стульях перед незажженным мраморным камином. Лиз тут же присоединилась к ним, а Катье осталась у стены, увешанной бесподобными картинами де Boca и Вуэ[4].

Катье отвела глаза от танцующих нимф и подавила желание пригладить волосы и одернуть юбку. Главное– напустить на себя равнодушный вид, учил ее Филипп. Никогда не показывай, что тебе не безразлично мнение других. Хотя на самом деле только оно и имеет значение.

Катье чувствовала, что люди у камина внимательно разглядывают ее. Один мужчина взглядом указал старшей из женщин на двустворчатую дверь справа от него. Женщина кивнула и встала. Остальные последовали ее примеру.

Дверь распахнулась, и двое безупречно одетых слуг попятились, согнувшись в поклоне, пока не коснулись спинами резных створок. Вошел Клод, маркграф Геспер-Обский.

Не обращая внимания на поклоны слуг и приветствия группы у камина, он направился прямиком к ней. Катье растерянно смотрела на него. Она успела забыть о разительном сходстве Клода с младшим братом. Опомнившись, вздрогнула и смущенно присела в реверансе.

Клоду было за сорок, но несмотря на десять лет разницы между братьями, Катье показалось, что перед ней стоит Филипп в длинном каштановом парике, в камзоле из желтовато-зеленой парчи, застегнутом на золотые пуговицы, каждая размером с игральную кость. Вот только морщинами, что едва появились возле глаз и губ Филиппа, у Клода уже изрезано все лицо.

– Ах, сестрица! – произнес он, беря Катье за подбородок. – Я слышал, вы последнее время много путешествуете.

– Под Ауденарде было сражение, – выдавила она из себя. – Всего в нескольких милях от Сен-Бенуа. Нам пришлось уехать.

– Конечно, дорогая, конечно. – Клода, как и его придворных, отличали те же вальяжные манеры, однако взгляд янтарных глаз его был острее, пронзительнее, настороженнее.

Две женщины у камина склонились друг к другу и зашептались намеренно громко:

– Ты посмотри на ее платье! По крайней мере, эта не доставит нам хлопот.

Другая хихикнула.

– Говорят, она спала только со своим мужем!