Сьюзен Кинг - Пронзенное сердце

Эмилин удивленно взглянула: она прекрасно знала, что охота на королевских оленей вообще за-прещена. Очевидно, кое на что он смотрел сквозь пальцы.

— Тем, кто охотится на мелкую дичь, выдаю лицензии. Время от времени удается остановить вырубку или поджог, исключения здесь — только то, что разрешено монахами. Докладываю хозяину о состоянии земель и делах арендаторов. А поскольку я не единственный лесник в долине, работа совсем не переутомляет меня.

Он слегка пожал плечами.

— Ваш хозяин — аббат?

— Да. — А вы никогда не встречаетесь с Николасом Хоуквудом? — Его ресницы опустились.

— Нет.

Девушка нахмурилась, явно пытаясь выстроить в уме какую-то логическую цепочку.

— А как могло получиться, что Уайтхоук до сих пор не знает лесника по имени Черный Шип здесь, в Арнедейле?

Быстрая и лукавая улыбка неожиданно осветила лицо ее провожатого.

— Лесник очень осторожен, миледи! Он старательно избегает графа. Повторяю — он в долине не один.

Покончив с едой, Эмилин собрала остатки пищи и снова упаковала их, а нож отдала хозяину. Засучив рукава, тоже легла и опустила руки в воду, собираясь попить. Вода оказалась такой приятно-прохладной, мягкой и бодрящей, что девушка решила ополоснуть лицо. Выбившиеся из кос золотые прядки прилипли к щекам.

Черный Шип лежал, опершись головой на локоть, и внимательно наблюдал за милой фигуркой. Глаза его, однако, казались непроницаемыми. Наконец он заговорил:

— Как вы думаете, миледи, ваш дядя сможет вам помочь?

Она села и долго задумчиво смотрела да молочный туман водопада.

— Надеюсь. Во всяком случае, если кто и поможет, то именно он.

— Если он пошлет апелляцию Папе о расторжении помолвки, пройдут месяцы, прежде чем придет ответ. Разве вы сможете столько ждать?

Она пожала плечами.

— Все, что бы я ни делала, навлечет на меня и мою семью гнев Уайтхоука. Думаю, что и короля Джона тоже. — Девушка покачала головой. — Может быть, мне лучше было вернуться к Шавену — тогда, когда он еще в первый раз искал меня.

— Когда я увидел вас, миледи, вы были тяжело ранены и не могли никуда и ни к кому возвращаться.

— Да что толку сейчас рассуждать? Я же следовала велению своего сердца, решив отправиться к дядюшке. Уже ничего изменить нельзя. — Она расправила складки своего плаща. — Моя нянюшка Тибби всегда говорила, что обдумывать поступки — не в моем характере. Я бросаюсь головой в омут сразу — не рассуждая. И на сей раз я поступила точно так же.

Черный Шип сел рядом и, размахнувшись, закинул остаток ломтя хлеба далеко на скалу — сию же минуту прилетели какие-то маленькие птички и принялись за еду.

— А какое решение в этой ситуации было бы мудрым, миледи? Мудро ли выходить замуж за человека, известного своей жестокостью? Такое замужество значительно хуже тюрьмы.

Он повернулся и взглянул на свою спутницу.

— Самое мудрое — это, конечно же, скрываться, что вы и делаете. Вам удастся вернее помочь своей семье, будучи на свободе, — это понятно. Вы сопротивляетесь несправедливому и жестокому приказу — пусть даже он исходит от короля. Я вижу в этом лишь смелость — вовсе не глупость.

Эмилин слушала, наклонив голову.

— Смелый, истинно смелый, — это вы. У вас хватило мужества восстать против несправедливого лорда. И сейчас находятся силы продолжать борьбу… в качестве Лесного Рыцаря. — Она подняла глаза. — Мне Мэйзри рассказала.

Черный Шип кивнул — казалось, он вовсе не возражал против того, что она в курсе этих подробностей.

— Восемь лет назад тот юноша, которого вы запомнили, сражался с Уайтхоуком, словно демон — со всем пылом молодости. — Он покачал головой. — Это веление сердца, а не разум. И не смелость.

— А сейчас — Лесной Рыцарь?

— Сейчас это уже, скорее, необходимость, чем убеждение.

Черный Шип улыбнулся и нежно сжал руку девушки — пожатие не оставило ее равнодушной.

— Вы можете гордиться тем, что нашли в себе силы противостоять королевским приказам, — тихо проговорил он. — Сейчас то же самое делают немало мужчин-баронов. Король Джон оскорбил, унизил и ограбил своих подданных и должен получить по заслугам. Вы восстали, насколько позволяют ваши возможности, — так же, как восстали бароны.

— Я, конечно же, слышала о противостоянии короля и его подданных. Но мне вовсе не приходило в голову, что короля можно свергнуть.

Рыцарь убрал руку, и Эмилин тут же почувствовала, что ей не хватает его тепла. Голос ее друга неожиданно стал тверже и холоднее — у Эмилин даже похолодело в груди:

— Вовсе не свергнут, миледи! Просто власть его может быть взята под контроль. Все жестокие и неправые действия короля Джона можно — ну как бы это сказать — ограничить. Он должен подчиняться законам страны, как и любой ее гражданин.

— Но разве смогут несколько баронов сделать это?

— Не несколько. Это почти все бароны севера и многие молодые землевладельцы Англии. В последнее время против выступают даже те, кто раньше поддерживал короля.

— Значит, все уже решено? Черный Шип кивнул.

— Они собираются в Лондоне, чтобы осадить столицу и объявить гражданскую войну. Я думаю, что самое лучшее — это убедить короля Джона уважать старые законы Генриха Первого. Тогда ему придется лишь поставить свою подпись под хартией, подобной той, прежней, но приспособленной к нуждам настоящего и будущего.

— Я слышала об этой хартии, — ответила Эмилин. — Мне о ней рассказывал брат. А отец однажды сказал, что если старые законы возродятся, то королю Джону уже не удастся действовать такими же дикими методами, как он делает это сейчас.

Девушка внезапно выпрямилась — какая-то мысль пронзила ее:

— Черный Шип, а если король согласится с предъявленными требованиями, его прежние прегрешения будут как-то компенсированы? Воздается ли тем, кто пострадал?

— Бароны потребуют многих изменений, миледи. Например, они собираются пресечь этот дикий способ наживы: выкупы, похищения, заключение в тюрьму. Конечно, будет восстановлено в какой-то мере имущество пострадавших семей — таких, как ваша, которые в результате беззакония остались без крова и без средств.

— Так, значит, король все-таки расплатится за свои прегрешения?

— Потерянные жизни уже не вернешь, но имения и деньги можно возвратить — по крайней мере наследникам. Бароны хотят точно определить все права — чтобы король Джон больше не имел возможности злоупотреблять своей властью. В хартии будет определена и судьба женщин-вдов, а также тех, кого выдают замуж против воли. — Черный Шип со значением взглянул на Эмилин.

Девушка нахмурилась, раздумывая.

— Если Хартия Свободы будет действительно принята, у моей семьи появится шанс выжить. — Она взглянула на своего спутника с надеждой. — Может быть, надо просто подождать, пока бароны завершат начатое дело? Реально ли это, Черный Шип?