Эмбер Кей - Месть и любовь

После его слов Фиона чуть было не отказалась от своего решения ехать за ним. Зачем она, графиня, силой навязывает свое общество этому грубияну? И в то же время девушка понимала, что не может поступить иначе.

Фиона достала дорожный костюм и быстро оделась. Когда тетушка Рейчел узнает об их бегстве, будет настоящий скандал, но сейчас это ее меньше всего беспокоило. Главное – удержать Найла. Она не позволит ему уйти из своей жизни.

– Я готова, – запыхавшись, сказала девушка. – Можно я оставлю записку тете и дяде? – увидев его нахмуренное лицо, она поспешно добавила: – Я положу ее на стол в библиотеке.

Найл молча кивнул, и Фиона присела за письменный стол. В записке она просила прощения и рекомендовала дяде все-таки предупредить Дункана. Хотя Найл, скорее всего, прав, и события последних недель настолько разозлят брата, что он сам бросится за ними в погоню.

Близился рассвет. Небо на востоке порозовело. Молодожены были в пути несколько часов и уже давно покинули пригороды Лондона. Фиона с удовольствием вдыхала чистый деревенский воздух.

Вскоре путники остановились у ручья, чтобы напоить лошадей. Место было очень красивое, и Фиона порадовалась этой небольшой передышке. На этот раз Найл, конечно, не связывал ее руки, но обращался с ней даже хуже, чем с пленницей. Глядя на его суровый профиль, девушка печально подумала, что веревки больше не нужны, любовь накрепко приковала ее к нему.

Фиона слезла с Макдаффа и заговорила, впервые за сегодняшний день:

– Послушай, а где же Митчелл?

Найл хмуро посмотрел на нее и ответил:

– Он заканчивает кое-какие дела в Лондоне. Фиона снова вспомнила свое видение.

– Какие дела? – настойчиво спросила она. Ей необходимо было это выяснить.

Мужчина поджал губы и нехотя произнес:

– Уинтер.

Девушка похолодела и обеспокоенно спросила:

– А какое отношение имеет Митчелл к Уинтеру?

Найл вздохнул и провел рукой по своим длинным волосам. Фионе захотелось пригладить их, но она знала, что ему это не понравится.

– Он нанимает детективов для расследования обстоятельств смерти Уинтера.

Его слова прозвучали очень убедительно, но девушка почему-то решила, что это неправда. Она очень сомневалась в том, что Митчелл действительно нанимает детективов. Фиона ничего не сказала Найлу о своих подозрениях. Он и так сердится и не станет даже слушать ее. К тому же он очень предан своему другу и не любит, когда она говорит о нем гадости. Подобная верность восхищала и сердила Фиону.

Графиня привязала Макдаффа к дереву, и конь принялся меланхолично жевать траву. Сама же она опустилась на колени у ручья и зачерпнула пригоршню холодной воды. Вода оказалась чистой и приятной на вкус.

– Поторопись. Мы не можем оставаться здесь весь день, – раздался за ее спиной резкий голос Найла.

Он был прав. Фиона со вздохом ополоснула водой лицо и встала. Она понимала, что Найл хочет побыстрее добраться до Эдинбурга.

Еще два утомительных часа провели они в пути. Фиона устала и едва держалась в седле. Ей ужасно хотелось попросить Найла о привале, но она не решалась. Хорошо еще, что она не страдала от токсикоза, как ее матушка во время беременности, иначе путешествие стало бы просто невыносимым.

– Найл, а почему мы едем не по дороге, а трясемся на этих ухабах? – спросила она, вместо того чтобы умолять об отдыхе. – Было бы намного легче и быстрее. Да и вообще, почему мы просто не купили билеты на почтовую карету? – продолжала девушка свою мысль. – Ведь теперь нам не от кого скрываться.

Последние слова Фиона произнесла ехидным голосом, желая досадить Найлу за все те тяготы, которым он ее подвергает. Кажется, у него уже вошло в привычку держать ее в черном теле. Последние две недели она почти постоянно была усталой, голодной и замерзшей. Но черта с два она попросит его остановиться.

Найл оглянулся и, не замедляя шага, ответил:

– Я не люблю путешествовать в карете.

«Да, это уж точно», – подумал Фиона и рассердилась. Он, видите ли, не любит кареты, а на нее ему совершенно наплевать! Девушка стиснула зубы и пришпорила Макдаффа.

Найл понял, что Фиона злится. И это естественно, ведь девушка замерзла и, наверное, голодна. Мужчина почувствовал угрызения совести и решил объясниться:

– Если хочешь, я посажу тебя в карету, – виновато произнес он, в глубине души жалея, что завел этот разговор.

Фиона сердито посмотрела на него и язвительно сказала:

– Большое тебе спасибо. Значит, ты намерен усадить меня в карету, а потом быстренько потеряться – так, чтобы мы больше никогда не встретились. Скажешь, я не права?

Найл улыбнулся.

– Нет, не права. Я встречу тебя в Эдинбурге, а в карете не хочу ехать совсем по другому поводу, – он вздохнул, – видишь ли, после освобождения я возвращался в Шотландию именно в карете. Она была маленькая, грязная и вонючая. Мне показалось, что я снова очутился в камере Ньюгейтской тюрьмы. Я чуть не сошел с ума, прежде чем закончилась эта поездка. Но зато, когда мы наконец приехали в Глазго и я увидел Митчелла, держащего под уздцы Принца Чарльза, я обрадовался так, как не радовался никогда в жизни.

Найл дернул за поводья, и его жеребец встал на дыбы. Фиона знала, почему он это сделал и спокойно остановила своего коня, чтобы он не попал под копыта Принца Чарльза.

Сердце девушки разрывалось от жалости к любимому. Сколько же ему пришлось пережить! Ее гнев полностью прошел, уступив место искреннему соболезнованию.

– Забудь о карете, – нежно проговорила она, – я уже как-то ехала на Макдаффе в Лондон из Эдинбурга, значит, смогу проделать и обратный путь.

Они молча поехали дальше. Фионе очень хотелось отдохнуть, но она держалась из последних сил. Однажды мама сказала ей, что выносить ребенка – большой труд. Тогда она не придала большого значения ее словам, но сейчас полностью осознала их правоту. Беременность отнимает у женщины много сил, но тяготы, связанные с этим периодом, с лихвой окупаются рождением ребенка. Можно ли представить себе большее счастье?

Вечерело. Путники добрались до маленького городка, и Найл снял комнату в гостинице. Фиона не просила его об этом и с ужасом ждала ночевки под открытым небом. Поэтому, когда за ними закрылась дверь номера, она благодарно произнесла:

– Спасибо.

Найл положил сумки на стул и хмуро сказал:

– Пользуйся случаем.

Таким образом он давал ей понять, что не намерен снимать комнату на каждую ночь.

– Разве мы не можем делать это каждый раз? – спросила она. – Ведь теперь нам нечего скрывать, мы женаты. Или ты об этом забыл?

– Я не забыл.

Найл был явно раздражен, и это огорчило Фиону. Он стоял совсем рядом, казалось, стоит только протянуть руку – и она сможет дотронуться до любимого, пригладить его непослушные волосы… Но девушка не посмела прикоснуться к нему.