Сири Джеймс - Дракула, любовь моя

— Я увидел из окна, как вы садитесь на поезд, и не мог поверить собственному счастью. — Его синие глаза глядели на меня удивленно и радостно.

— Мистер Вагнер! — только и сумела сказать я.

Мое сердце билось так быстро, что я с трудом могла думать.

— Прошло немало времени.

— Шесть недель.

— Вы считали! — Мои щеки залились румянцем.

Мистер Вагнер улыбнулся и спросил:

— Можно к вам присоединиться?

— Конечно. — Я, будто во сне, указала на пустое сиденье напротив.

Он сел, не сводя с меня напряженного взгляда. Несколько секунд в купе слышались лишь перестук колес и ритмичное пыхтение паровоза.

— Как поживаете?

— Хорошо. А вы, сэр?

— Весьма неплохо.

Я провела с ним столько воображаемых бесед, теперь же, в его присутствии, мне не хватало слов.

— Я думала, вы давно вернулись в Австрию.

— Нет. Я часто думал о вас после нашей последней встречи в Уитби. Вы добрались до Будапешта?

— Да.

— И как оказалось здоровье вашего жениха?

— Очень плохо. Он лежал в больнице, страдая от последствий ужасного потрясения.

— Потрясения?

— Да. Я помогала ухаживать за ним. Мы поженились и вернулись домой в Эксетер.

Если он и был удивлен или разочарован тем, что я вышла замуж, то умело это скрыл.

— Следовательно, вы больше не мисс Мюррей?

— Я миссис Харкер. — Я против воли покраснела и опустила глаза.

— Поздравляю. Надеюсь, вы счастливы?

— Да, очень.

— Рад слышать. Молю, откройте, чему я обязан столь необычайным совпадением? Миссис Харкер, как вы очутились здесь сегодня, в этом самом поезде?

Я помедлила и ответила:

— У моего мужа дело в городе, и я собиралась присоединиться к нему. Мы остановились у друга в Перфлите. Джонатан пробудет до завтра в Уитби по… одному делу.

— В Уитби?

— Да. Забавно, не правда ли? — Я улыбнулась. — В последний раз, когда мы виделись, я была в Уитби, а Джонатан в отъезде. Теперь же все наоборот.

— Действительно забавно. — Он улыбнулся в ответ. — Как чудесно, что мы столь неожиданно вновь нашли друг друга! Я очень благодарен судьбе за это.

— Как вы оказались здесь, сэр?

— Осматривал кое-какую недвижимость в Западном Эссексе. Теперь возвращаюсь в Лондон. Вы тоже направляетесь в город?

— Да.

— Не ради дел или покупок, полагаю? Для этого уже немного поздно. Наверное, вы навещаете подругу?

— Нет. — Он продолжал смотреть на меня так вопросительно, что мне захотелось объяснить. — Если я расскажу, зачем еду, вы сочтете меня глупой.

— Сомневаюсь.

Я вздохнула и призналась:

— Я поддалась внезапному порыву увидеть дом, где жила и работала моя мать.

— Ваша мать? — удивленно переспросил он. — Так значит, она вам написала?

— Она оставила мне письмо много лет назад, перед тем как умерла. Я получила его только сегодня. Теперь я знаю, что ее звали Анна, а фамилия моего отца — Кутберт. Она упомянула, что несколько лет работала в доме в Белгрейвии.

— Ваша мать действительно была горничной? Рассказ, который вы подслушали в детстве, оказался правдой?

— Похоже, что да.

Я была польщена тем, что он запомнил подробности коротенькой личной истории, столь взволнованно поведанной мною в день, когда мы катались на лодке. Я достала из сумочки конверт с драгоценным письмом матери и показала ему.

— Она написала, что любила меня, сэр, и хотела, чтобы я выжила. Это очень много для меня значит.

— Могу представить, — ласково ответил он. — Итак, вы направляетесь в Белгрейвию… куда именно?

— Я точно не знаю. Наверное, попытаюсь найти улицу, на которой она жила. Просто взгляну на нее.

— Достойная и далеко не глупая цель. Я понимаю и одобряю ваши поиски. У вас есть адрес?

— Только улица — Мальборо-гарденс.

— Вряд ли ее сложно найти. Не окажете мне честь сопровождать вас, миссис Харкер? В этот час женщине лучше не бродить по улицам Лондона в одиночестве, даже в Белгрейвии. Вечер у меня свободен. Возможно, я окажусь вам полезен.

— Благодарю, мистер Вагнер, — быстро ответила я, улыбаясь поводу побыть с ним еще немного. — Я буду очень рада вашему обществу.

Мы проболтали всю дорогу до города, поначалу вспоминали время, проведенное в Уитби. Он спросил, довелось ли мне еще потанцевать. Я с сожалением ответила, что нет. Мистер Вагнер объяснил, что много путешествовал после нашего расставания и просто обожает поезда.

— Ваши английские поезда чудесны — весьма рациональны и ходят очень часто. Можно отправиться куда угодно, повинуясь порыву, хоть через полстраны, провести где-то несколько волшебных часов и вернуться так же быстро. — Он превознес и подземную железную дорогу: — На всем свете нет ничего подобного. Столь масштабное и передовое предприятие! Настоящий подвиг инженерного искусства! Я с самого начала с огромным интересом следил в газетах за ее строительством.

— Возможно, не с самого начала, — засмеялась я. — Первый отрезок пути открыли, если я не ошибаюсь, двадцать семь лет назад. Вы тогда были совсем маленьким мальчиком.

— Я заинтересовался этим очень рано.

Мы наняли кеб, чтобы добраться до Белгрейвии. Когда мистер Вагнер сел рядом со мной в узкой кабине экипажа, его близость вызвала во мне прилив жара. Сердце мое продолжало биться в том же непредсказуемом ритме, что и все время с того мгновения, когда я увидела его в дверях купе.

— Давно вы в Лондоне? — спросила я.

— Несколько недель. Я осмотрел все достопримечательности, о которых вы упомянули при нашей последней встрече, да и многие другие. На мой взгляд, Лондон намного более современный и космополитичный город, чем любая другая европейская столица, которую я видел.

— Разве вы не предпочитаете Париж?

— Отнюдь. — Низким волнующим голосом он добавил: — Париж старомоден. Лондон безупречно нов. Это великий, полный жизни центр мира.

Когда кеб прибыл на Мальборо-гарденс, стоял ранний вечер, уже темнело. Внезапно я почувствовала себя очень глупо оттого, что ринулась в Лондон совсем одна на ночь глядя. Слава богу, меня сопровождает мистер Вагнер.

— Как мило, — пробормотала я, когда мы пошли по узкой, обсаженной деревьями улице с длинными рядами высоких, белых, аристократического вида особняков по обе стороны. Все дома выглядели совершенно одинаково. Пять этажей, множество балкончиков, обрамленных замысловатыми резными карнизами и благородного вида колоннами.

— Подумать только! — изумилась я. — Моя родная мать ходила по этой улице сотни или даже тысячи раз. Она жила в одном из этих прекрасных домов, возможно, год за годом подметала вон тот порог. Ах! Как жаль, что я ее совсем не знала!