Мэгги Осборн - Пока ты со мной

Энджи так долго не играла никакой роли в его жизни, что он наивно предположил, что его безразличие к ней будет продолжаться и тогда, когда она поселится в его доме. Но, видя ее каждый день, наблюдая смену ее настроений, ее женские привычки и особенности поведения, видя, как она вошла в его жизнь и приняла на себя часть его бремени, которое он привык нести один, видя ее красоту и эти ее ямочки на щеках и ощущая, что его потребность в ней все растет, он осознал, что укоренившееся отношение к ней изменилось.

Теперь он хотел, чтобы она уважала его и восхищалась им.

Он хотел ее.

Глава 12

Во время починки одежды, на которую каждую среду собирались дамы Уиллоу-Крик, Энджи выбрала для званого обеда одно из двух платьев, привезенных ею из Чикаго. После часовой жаркой дискуссии и длительных колебаний она отвергла туалет из фая и бархата в пользу платья из атласа и парчи.

Эбби Мюллер тщательно отгладила кружева над пышными рукавами, на отделке выреза, а также на остроконечном лифе, сильно сужавшемся к талии, в то время как Тилли Морган работала на кухонном столе, создавая головной убор из обрезков и кусочков ткани.

– Серьги-капельки нужны, но на шее ничего не должно быть, – посоветовала Молли.

– Теперь в моде обнаженная шея без украшений. Хотя никто ничего не имеет против браслетов, – кивнула Дороти Черч.

– Но браслеты выглядят так нелепо, когда они надеты поверх длинных бальных перчаток! Вы не согласны?

Тилли, хмурясь, пыталась выбрать что-нибудь из розовых бутонов, сооруженных ею из ткани и разложенных в ряд, чтобы можно было сравнивать. Отступив на шаг назад, Молли оглядывала волосы Энджи.

– Ты можешь заткнуть пальцы перчатки за запястье, как во время обеда, а потом тряхнуть рукой, и браслет спустится ниже и станет виден, – проговорила она рассеянно.

Эбби прервала глажку.

– Молли Джонсон! Что ты знаешь о бальных перчатках и туалете, предназначенном для званого обеда?

– Я знаю кое-какие лакомые сплетни и гораздо больше, чем кто-либо из вас или ваших знакомых, – рассмеялась Молли.

– Но ведь ты, вероятно, бывала на балах и званых ужинах, – сказала Эбби, обращаясь к Энджи. – Молли права?

– Думаю, права. Молли, не смотри на меня так! Я не хочу убирать волосы, как принято где-нибудь за границей. Я просто хочу их поднять кверху, надо лбом.

Наклонившись, чтобы покопаться в своем чемодане, который она притащила на кухню, Энджи обнаружила легкие бальные туфельки и сумочку им под стать из белого атласа и парчи, а также белый кружевной веер.

Молли щелкнула застежками веера, раскрывая его, и посмотрела из-за его края на товарок.

– Помните времена, когда дамы посылали джентльменам знак, весть, прибегая к тайному языку веера? Такой взгляд означал «Иди сюда!».

– Моя мама была слишком занята воспитанием восьмерых детей, чтобы научить меня языку общения с помощью веера, – промолвила Тилли.

– Твой тайный призыв не слишком-то искусен, Молли. Дай-ка веер мне. А теперь смотрите. Ты должна выглядеть незаинтересованной и дать возможность вееру говорить вместо тебя, – улыбнулась Дороти.

Все они разразились смехом. Покачав головой, Эбби сменила утюги, взяв горячий вместо уже остывшего.

– Ты не кажешься равнодушной, Дороти. Ты похожа на бешеную кошку. Возможно, этот веер и говорит «Иди сюда!», но ты сама выглядишь так, будто готова растоптать любого мужчину, кто осмелится приблизиться к тебе.

Пока Молли причесывала ее, Энджи наслаждалась шутливой перепалкой женщин, собравшихся на ее кухне. Ее растрогало, что они пожелали разделить ее хлопоты и волнения по поводу открытия Гранд-отеля. В их поведении не было и намека на зависть или раздражение тем, что Энджи посетит этот вечер, а они нет.

И в эту минуту она решила, что нет на земле места, где бы она хотела быть больше, чем здесь, в этой тесной и полной женщин кухне, среди аромата кофе, смеха и тепла полуденного солнца, струившего свой свет в заднюю дверь.

– Если ты заколешь ей волосы на затылке, – обратилась Дороти к Молли, – я завью ей челку. Как только нагреются щипцы.

Эбби гладила платье Энджи.

– Не ошиблась ли я, когда недавно видела Винни Гаунер выходящей отсюда? Гаунеры приехали в город ради открытия отеля? – подняла она глаза от работы.

– Господи Боже!

– Да, похоже, ты единственная не слышала о том, что Сэм Холланд и Герб Гаунер повздорили из-за… – Тилли осеклась и испуганно посмотрела на Энджи.

– Да, там была драка, – подтвердила Энджи.

К ее огромному облегчению, никто не спросил, из-за чего. Некоторое время в кухне стояла тишина.

– Все присутствующие здесь знают, что происходит и не любят Гаунеров, – нарушила молчание Молли. – Но я считаю, что Винни Гаунер не такой уж плохой человек. Просто она холодная, замкнутая и полна глупых предрассудков.

– А в остальном она прекрасная женщина, – съязвила Тилли. Странное творение из розовых бутонов, сухих листьев и разрозненных жемчужин от порванного ожерелья становилось удивительно красивым под ее ловкими пальцами.

Дороти намочила пале ц и попробовала железные, щипцы, чтобы проверить, нагрелись ли они.

– Думаю, миссис Гаунер хотела бы быть полюбезнее и пообщительнее. Да только не знает, как это сделать, – заметила она.

– Почему вы говорите о ней так благожелательно после того, как она так обошлась с дочерью? Ведь она не навестила Лору, даже когда та была при смерти. – Эбби метнула взгляд в сторону Энджи, но та притворилась, будто задумалась о чем-то своем.

– Ну, если говорить по совести, – резко возразила Молли, – то никто из нас не верил, что Лора умирает. Возможно, что Гаунеры не сознавали, насколько серьезно она больна.

Все воззрились на Энджи, и она перестала притворяться, что не слушает с жадностью общий разговор.

– Я знаю о Лоре, – сказала она. – Пожалуйста, не стесняйтесь говорить о ней при мне.

Но даже для ее собственных ушей это прозвучало натянуто.

– Трудно не испытывать замешательства, когда мы все знаем, что Лора жила с твоим мужем, – кисло заметила Дороти.

– А теперь помолчите, – сказала Молли резко. – Мы любили Лору, поэтому будем помнить, какой она была, а не то, что она делала. То же самое касается Сэма. – Она хмуро посмотрела поверх головы Энджи. – Не наше дело осуждать и вставать на ту или иную сторону.

– Ты ненавидишь Лору? – с любопытством спросила Эбби.

– Мне сперва казалось, что ненавижу, – призналась Энджи, выдержав недолгую паузу. – Но теперь я в этом не уверена.

Как могла она ненавидеть женщину, чьи дети обнимали ее перед сном? Вчера даже Люси торопливо, смущенно и неуклюже обняла ее.