Сандра Паретти - Пурпур и бриллиант

Стерн, разглядев его, радостно вскрикнул и поспешил к нему навстречу. Он раскинул руки, желая обнять мужчину, но тот, застонав, отклонился.

– У тебя что, глаз нет? – закричал он. – Ты хочешь совсем искалечить мне руку? – Только теперь, похоже, он узнал стоящего рядом человека. – Вы, Рамон?! Живы и здоровы? И после этого мне говорят, что скачка через пустыню полна опасностей. Посмотрите лучше на меня!

– Что с вами случилось, Мора? – Стерн указал на мол. – С каких это пор великий пират Мора катается на прибрежном паруснике? Где же ваш «Карфаген»?

Губы пирата скривились в гримасе:

– Не напоминайте мне об этом! Капитан может потерять руку, это только добавит ему уважения. Но потерять свой корабль! «Карфаген» лежит на морском дне. Проклятые французы!

– Вы, капитан Мора, уступили французам? На вашем-то «Карфагене»?

– К черту! – зарычал Мора. – Пиратством больше нельзя зарабатывать деньги. Конечно, дело не в одном паршивом французишке. Целая армада, которая двигалась к Алжиру. Наверное, они шли из Лиссабона: двадцать восемь англичан, одиннадцать голландцев и этот француз. И я встал им поперек дороги!

Стерн поспешил назад. Каролина между тем с помощью Алманзора уже сняла поклажу с мула и теперь стояла, нагруженная покупками, пока слуга отводил животных.

– Извините, что заставил вас ждать, – сказал Стерн.

У него из головы не выходил рассказ пирата, и он боялся, что Каролина поймет что-нибудь по его лицу. Однако она только спросила:

– Еще один из ваших друзей?

Стерн не ответил. Из дома вышла высокая, одетая в темное женщина. Ее взгляд обратился к Стерну, не замечая Каролину. Раскинув руки, она бросилась к нему.

– Рамон! – Онa поцеловала его в обе щеки, сердечно обняла.

Только потом заметила Каролину.

– Вы, должно быть, Каролина, – сказала она низким и звонким голосом и протянула руку. – Я Мирто.

Большие черные глаза, горящие на бледном лице, придавали ее облику фанатичное выражение. Она положила руку Каролине на плечо:

– Господи, какая же вы молоденькая! Больше с вами ничего не случится. Здесь вы дома.

– А где Петрос? – спросил Стерн. Женщина улыбнулась:

– Где он может быть? Зашивает матросов. Сегодня опять много работы. Мора потерял свой «Карфаген». – Обернувшись к Каролине, она сказала: – Оставим мужские заботы мужчинам! Пойдемте в дом. Вы наверняка соскучились по ванне, свежему белью, хорошей еде и спокойному сну.

Он должен увидеть Гоунандроса, поговорить с другом, узнать подробности о флоте, приближающемся к Алжиру. Стерн очень торопился и, задыхаясь, влетел в маленькую комнату, где хранились медикаменты, граничащую с врачебным кабинетом. Он вздохнул с облегчением, заметив мощную фигуру друга за зеленоватой стеклянной дверью кабинета. Ему навстречу пахнуло сладковатым запахом эфира.

Петрос Гоунандрос стоял спиной к двери. На операционном столе лежал раненый. Он был весь замотан в бинты и напоминал мумию. Только ноги остались открытыми. На правой икре зияла глубокая рана. Гоунандрос бросил короткий взгляд на Стерна и сказал невозмутимым тоном, словно Рамон вернулся не из опасной экспедиции по пустыне, а с прогулки по городу:

– Я скоро освобожусь.

– Я встретил Мора, – сказал Стерн. – Он рассказал о флоте, который плывет из Лиссабона к Алжиру. Ты знаешь об этом?

– Я не могу заниматься одновременно двумя делами. – Грек похлопал раненого ладонью по щекам. – Ты очнулся? Я сейчас буду зашивать рану. Это, конечно, не слишком приятно, однако вытерпеть можно. – Гоунандрос стянул края раны.

Когда он воткнул в кожу иглу, Стерн отвел глаза. Он знал силу этих огромных ловких рук – испытал на своей шкуре. Только много позже он понял, что эта дикая боль спасла ему жизнь. Может, и в этом был один из секретов грека, что мужчины, попавшие к нему полумертвыми, уходили из его дома здоровыми. Он ругался с ними, орал на них, но руки его в это время работали точно и быстро. Он занимался своим искусством с таким мастерством и стремительностью, что исключало всякие мысли о смерти.

Гоунандрос зашил и перевязал рану. Потом открыл дверь, ведущую в дом, и громко крикнул:

– Вы можете забрать его!

Двое молодых людей, египетских студентов-медиков, которые учились у него, переложили раненого на носилки. Гоунандрос прикрыл его белым одеялом.

– Ну вот, с тобой я закончил, – сказал он ему. – Теперь уж ты постарайся! Через неделю я хочу увидеть тебя снова на ногах.

Мужчина в ответ пробурчал что-то, смахивающее на ругательство. Гоунандрос дал одному из египтян маленький полотняный мешочек и сказал:

– Ты знаешь, что делать. Он должен выпить две чашки этого. Если начнется жар, он попытается сорвать с себя повязку. Поэтому позаботьтесь, чтоб рядом с ним всегда кто-то был.

Как только они остались одни, грек стянул через голову белую рубаху, в которой делал операцию. Оставшись в широких брюках до икр, своим мощным торсом он опять напомнил Стерну борца. Рамон не мог припомнить, чтобы он видел Гоунандроса когда-нибудь усталым или измученным. Этот гигант всегда находился в поиске: с чем бы еще помериться силами.

Гоунандрос надел другую рубаху и медленно прошелся по кабинету.

– Итак, ты сделал это. А где же француженка? Она с тобой?

Мужчины взглянули в глаза друг другу. Стерн ненавидел, когда кто-то пытался залезть к нему в душу, но в этот миг он был рад, что существует человек, способный понять его без слов.

– Вот как дело обстоит, – протянул Гоунандрос. – Тогда по крайней мере дорога не показалась тебе слишком долгой.

Петрос почувствовал, что друг замкнулся в себе, однако это не остановило его. Если он должен помочь, ему нужен ясный диагноз. Любовь была для Гоунандроса чувством, которое приносит людям радость, а не несчастье. Она была прекрасным чувством, но в его глазах не настолько важным, чтобы определять человеческую судьбу. Поэтому он тотчас стал соображать, какое найти средство против этой болезни.

– В таких спасательных мероприятиях всегда прячется росток любви, – сказал он. – Иначе вся эта история, возможно, совсем не заинтересовала бы тебя. Это должно было случиться. – Он обхватил Стерна за плечи. – Я не знаю эту женщину лично, но слышал о ней предостаточно, чтобы понять, что она не для тебя. Для жизни нужна такая женщина, как Мирто. Такая, для которой ты будешь первым и единственным. Неужели ты хочешь удержать женщину, которую до тебя не смог сохранить еще ни один мужчина?

С улицы послышался громкий голос капитана Мора.

– Пойдем, – предложил Петрос. – Этот нам сейчас совсем не нужен. – Он открыл дверь в смежную комнатку – то ли алхимическую лабораторию, то ли мастерскую. Это было то место, где всего охотнее находился Гоунандрос.