Элейн Барбьери - Техасская звезда

Он вспоминал минуты близости с Пруденс, ее учащенное неровное дыхание. Ее стоны наслаждения до сих пор звучали у него в ушах.

Они прекрасно подходили друг другу. Кэл понял это, заметив, как естественно чувствует себя Пруденс в его объятиях. Да, их встреча и союз были предопределены свыше. Кэл не сомневался в этом, несмотря на то что Пруденс после близости с ним замкнулась и стала избегать его.

Она старалась не оставаться с ним наедине, а когда рядом были другие, держалась с Кэлом холодно и отчужденно. Пруденс избегала даже смотреть на него. И с каждым днем пропасть, разделявшая их, казалось, все увеличивалась. Кэл не мог смириться с этим. Он понимал, что им необходимо поговорить начистоту с глазу на глаз. Именно поэтому он нашел сегодня предлог, чтобы вернуться в усадьбу с пастбища, где ковбои вместе с Джереми занимались клеймением скота.

Стоя за сараем, Кэл колебался, не решаясь выйти и заговорить с Пруденс. Их отношения ухудшились после поездки вдовы в город за покупками. Кэл сразу понял, что она наслушалась там сплетен о его прошлом. Ему было неприятно, что Пруденс верит посторонним людям и не пытается сама во всем разобраться.

Почувствовав наконец его пристальный взгляд, Пруденс обернулась. Кэл не стал прятаться и, выйдя из-за сарая, твердым шагом направился к ней. Женщина застыла на месте от неожиданности. Приблизившись, Кэл хотел дотронуться до ее плеча, но она отшатнулась от него.

– Не надо, Кэл, прошу тебя, – промолвила Пруденс. У Кэла упало сердце. Неужели она не хочет его видеть?

– Что случилось? – спросил он. Пруденс, потупив взор, ничего не ответила.

– Не молчи, – попросил он. – Скажи, в чем дело, Пруденс?

Она покраснела и, подняв на него глаза, заговорила:

– Весь город судачит о нас. Я чувствовала на себе десятки любопытных взглядов, когда была в Лоуэлле. Сначала меня это удивило. Я не понимала, в чем дело, и заехала к Мэгги, чтобы узнать, что все это значит. И Мэгги мне все объяснила…

– И что она тебе сказала?

– Ты не должен был так вести себя с Джеком, Кэл! Слухи о вашем разговоре в салуне молниеносно распространились по городу. И теперь местные жители из уст в уста передают слова Джека о нас с тобой. Тебе не следовало встречаться с Джеком и избивать его. Ты только все испортил, Кэл!

– Этот ублюдок получил по заслугам. Он больше никогда не подойдет к тебе, Пруденс.

– Мне не нужны защитники! – побледнев, заявила она. – Я сама разберусь с теми, кто меня оскорбляет!

Ее упрямство рассердило Кэла.

– Но ведь Джек делал это уже не в первый раз! Почему же ты сразу не остановила его? Ведь он начал распускать руки.

– И тем не менее он не ударил меня. Значит, мне удалось разобраться с ним.

– Ты просто убежала от него! Неужели ты думаешь, что он перестал бы тебя преследовать, если бы в дело не вмешался я?

– Я бы нашла выход даже в том случае, если бы Джек стал преследовать меня! Мне к этому не привыкать!

– Да, так было раньше, но теперь все изменилось. Пруденс вскинула голову.

– Что ты хочешь этим сказать? – прищурившись, спросила она.

– Теперь мы стали любовниками, Пруденс, и я никому не позволю оскорблять тебя.

– То, что произошло между нами в гостиной, было ошибкой, и это больше никогда не повторится.

– Ошибкой?

– Да, этого никогда не случилось бы, если бы я не была так сильно потрясена погромом.

– Ты намекаешь на то, что я воспользовался твоим состоянием?

– Я этого не говорила.

– В таком случае что ты имела в виду?

– Я хотела сказать… – дрожащим голосом промолвила Пруденс и запнулась. – Одним словом, нам не следовало этого делать. – Она помолчала, стараясь взять себя в руки, а затем продолжала более спокойным тоном: – Я приехала сюда, чтобы начать новую жизнь и обеспечить счастливое будущее своему сыну. Я не желаю, чтобы вокруг моего имени раздували скандал.

Кэл заглянул в глубину ее бездонных серых глаз.

– Ты намекаешь на сплетни, которые ходят обо мне и гибели Бонни? – тихо спросил он.

– Нет.

– Бонни была моей сестрой. Когда скоропостижно скончалась наша мать, мне было восемнадцать, ему брату Тейлору пятнадцать, а Бонни семь лет.

– Не нужно мне обо всем этом рассказывать, – тихо попросила Пруденс.

Однако Кэл продолжал решительным тоном, не обращая внимания на ее слова:

– Смерть жены ошеломила отца. Мы все, Тейлор, Бонни и я, тоже были потрясены этой неожиданной утратой. Отец уехал в город и быстро нашел утешение в объятиях первой попавшейся шлюхи.

– Кэл, я не желаю это слушать! – чуть не плача, воскликнула Пруденс.

– Тейлора и Бонни он оставил на мое попечение. И это было его ошибкой.

– Умоляю тебя, замолчи!

Пруденс хотела уйти, но Кэл схватил ее за руку.

– Я не смог уберечь Бонни от смертельной опасности, и она погибла.

– Отпусти меня!

– Ты же хотела узнать всю правду. Почему ты веришь сплетням и не желаешь выслушать меня? Я не находил себе места после гибели сестры и бежал из дома еще до ее похорон. Отец не простил меня за это. Он не разговаривает со мной и не пускает меня на свое ранчо, хотя ему, как никогда, сейчас нужна моя помощь.

– Прекрати, прошу тебя… – прошептала Пруденс. – Дело вовсе не в твоем прошлом. Меня беспокоит прежде всего будущее Джереми. Я не могу допустить, чтобы обо мне ходили грязные сплетни, Кэл. Джереми может услышать, что говорят люди о его матери. А я не хочу, чтобы мой сын страдал.

– Но ведь то, о чем судачат люди в городе, неправда.

– Ты прекрасно знаешь, что мы с тобой действительно…

– …занимались любовью? – закончил он за нее. – А люди знают, что это было прекрасно? Что нас связывают искренние чувства? Что у нас чистые отношения?

Пруденс изумленно смотрела на него, потеряв на мгновение дар речи. Она не ожидала услышать от Кэла такие слова.

– Скажи, эти сплетники знают о том, что я с тех пор хожу сам не свой? Что мечтаю лишь об одном – снова заключить тебя в объятия? Что я страстно хочу остаться с тобой наедине?

– Кэл, прошу тебя…

– О чем ты хочешь попросить меня, Пруденс? О том, чтобы я занялся с тобой любовью?

– Нет.

– О том, чтобы я крепко обнял тебя и мы оба почувствовали, как нам хорошо вместе? – продолжал Кэл.

– Не надо, Кэл…

Он обнял ее и привлек к себе.

– Я хочу всегда быть рядом с тобой, Пруденс, – сдавленным от едва сдерживаемой страсти голосом промолвил он. – Но мне надо знать, хочешь ли ты этого так же сильно, как я. Скажи мне, Пруденс, что ты чувствуешь…

– Я не могу сделать этого, Кэл.

– Почему? Это всего лишь слова. Неужели тебе трудно произнести их?

– Но, Кэл…

– Это так легко. Скажи: «Я хочу тебя, Кэл»…