Маргарет Барнс - Леди на монете

Миссис Стюарт положила в бархатный футляр изумрудную подвеску, которую перед этим рассматривала, и сказала дочери:

– Несколько дней назад сэр Генрих Беннет оказал мне честь своим визитом. Он сказал, что недавно разговаривал с тобой.

– Да. Он очень честолюбив и добивается того, чтобы занять место милорда Кларендона. Но почему он решил, что я чем-то могу помочь ему?

– Потому что ты имеешь влияние…

– На короля? Но я никогда не стремилась влиять на него.

– Это значит, что ты пренебрегаешь своими возможностями. Кларендон уже стар, и его время прошло. А Генрих Беннет, как он говорил мне, хотел бы стать твоим союзником. Он ничего не говорил тебе об этом?

– Он начал произносить какую-то речь, но при этом выглядел так смешно, что я расхохоталась. Георг Букингем очень часто изображал его. У Генриха Беннета такие напыщенные манеры, и он без конца повторяет нравоучения. Я теперь редко вижу Букингема, у нас не очень хорошие отношения, но я прекрасно помню, как он копировал Беннета, и совершенно не могла слушать его серьезно. И если, maman, вы начнете ругать меня за это, я не удивлюсь. Это было не очень вежливо с моей стороны, и теперь я сожалею. Бедняга Беннет, он был очень расстроен! И рассержен!

– Он больше не сердится. Он сказал мне, что ты совсем не понимаешь своей власти, и это его очень удивляет. Ты благородно ведешь себя, Фрэнсис, за это любая мать может только похвалить свою дочь. Сэр Генрих убедил меня в том, что ты и король…

Смутившись, миссис Стюарт замолчала, но Фрэнсис, которая была уверена в том, что в разговоре с матерью ей не удастся избежать этой темы, заранее взяла себя в руки и была совершенно спокойна.

– Да, maman? – спросила она.

Миссис Стюарт ответила ей жестом, который можно было расценить и как призыв к дочери, и как выражение отчаяния.

– О дитя мое, неужели ты не можешь быть откровенной со мной? Я – твоя мать, и я должна быть посвящена в твои дела. Сэр Генрих до разговора с тобой не имел ни малейшего сомнения, но что-то в твоем поведении или в словах дало ему возможность понять, что он заблуждается и что на деле все не так.

– Король вовсе не мой любовник, – коротко сказала Фрэнсис.

– Мое дорогое дитя, как мудро ты ведешь себя с ним! Как тебе, наверное, нелегко! Но в чем сэр Генрих абсолютно уверен, так это в том, что все зависит только от тебя.

– Что зависит от меня? Что он имеет в виду? – спросила Фрэнсис, стараясь не смотреть матери в глаза.

– Не хитри со мной, Фрэнсис. Ты прекрасно понимаешь меня. Король влюблен в тебя так, как не был раньше влюблен ни в одну женщину. Так думает не только сэр Генрих, но и все, кто близко знакомы с королем и хорошо его знают. Если ты уступишь ему, это будет конец. Его Величество не только влюблен в тебя, он относится к тебе с уважением, и если ты будешь продолжать вести себя так же, то, по мнению сэра Беннета, в течение ближайшего года…

Фрэнсис взяла нитку жемчуга и аметистовые бусы и приложила их к своим золотистым волосам. Она внимательно посмотрела в зеркало на свое отражение и сказала:

– И все-таки я считаю, что свежие цветы – лучшее украшение для прически. Драгоценности гораздо хуже.

– Фрэнсис, ты будешь слушать меня?

– Я слушаю вас, maman, вернее, буду слушать, если вы станете выражать свои мысли более ясно и понятно.

– Хорошо, если это так необходимо, можно и понятнее. И более доходчиво. Королева вряд ли родит Карлу наследника, и она не имеет почти никакого влияния на него. То же самое и леди Каслмейн, тем более что ее последний ребенок вовсе не от него. Так все говорят. Он любит только тебя и женился бы на тебе, если бы мог.

– Да, может быть, и женился бы. Если бы мог, – согласилась Фрэнсис.

– Все возможно. И ты еще вполне можешь стать королевой.

– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите, maman? Сорвав с головы украшения, Фрэнсис швырнула их на стол.

– Дитя мое, я повторяю лишь то, что сейчас говорят многие. Прошлым летом у королевы случился второй выкидыш, говорят, что она снова в положении..

– Уже почти шесть месяцев, – прервала ее Фрэнсис. – Она хотела, чтобы об этом поменьше сплетничали. И разве это не понятно – после двух неудач?

– Конечно, это так естественно! Бедняжка! Она кажется грустной и больной. Эти неудачные беременности подорвали ее здоровье.

– И вы надеетесь, что она умрет! – в ярости закричала Фрэнсис.

– Нет, нет! Но если на то будет Божья воля…

– Не понимаю, как женщины рискуют выходить замуж и рожать детей. Ведь многие умирают именно из-за этого! – воскликнула Фрэнсис и разрыдалась.

Миссис Стюарт принялась утешать дочь.

– Дорогая моя, глупая девочка, – бормотала она. – Есть много женщин, для которых это совсем не так трудно и опасно. Например, я. Я всегда прекрасно себя чувствовала во время беременности, а потом – всего лишь несколько неприятных часов. И у тебя будет точно так же, Фрэнсис.

– Если королева умрет, для Карла это будет гораздо большей потерей, чем вы можете себе представить, – сквозь слезы проговорила Фрэнсис.

– Может быть. Но мужчины быстро забывают. Они так устроены. Если у королевы снова случится выкидыш, даже если она потом и поправится, не исключено, что она вынуждена будет признать свой брак неудачей и по собственной воле уйдет в монастырь.

– Тогда их брак будет расторгнут, и он женится на мне. Я правильно понимаю вас?

– Так думают многие. Пожалуйста, не придирайся к моим словам. Что касается меня, то я бы никогда не посоветовала тебе пожертвовать целомудрием. Это самое большое богатство, которым только может владеть девушка.

– Потому что потом придется сбавить цену, – ответила Фрэнсис. – Представьте себе, что даже если у меня появится шанс стать королевой, я откажусь от него.

– И ты считаешь, что я в это поверю?

Фрэнсис вытерла слезы и безнадежно посмотрела на мать.

– Нет, не считаю. Никто не поверит мне.

Она даже сама не верила себе. Единственное, в чем она не сомневалась, – что никогда не согласится стать любовницей Карла, но если Екатерина умрет или уйдет в монастырь, это уже совсем другое дело. У Фрэнсис не было никакого тщеславия, но она обладала достаточно живым воображением, и картины, встававшие перед ее мысленным взором, не оставляли ее равнодушной. Быть первой леди в государстве, получить корону и иметь огромное состояние и дворцы. Конечно, у нее появятся безграничные возможности помогать своей семье: Софи сможет сделать блестящую партию, а Вальтер – любую карьеру, какую только пожелает. Возможно, Карл даже присвоит ее матери титул герцогини. И миссис Стюарт будет счастлива. Фрэнсис хихикнула.

– Да это просто рождественская сказка! – воскликнула она. – Хотя и не очень радостная!