Хизер Грэм - Влюбленный мятежник

Тщательно вымывшись, Аманда встала и завернулась в протянутое Даниеллой полотенце. Потом она стояла дрожа, пока Даниелла надевала на нее тонкую, отделанную кружевами шелковую рубашку.

Несмотря на то что в камине горел огонь, Аманда чувствовала ночную прохладу. Ее дрожь вовсе не вызвана страхом, окончательно уверила она себя.

— Спокойной ночи, дорогая! — проговорила по-французски Даниелла, нежно поцеловав ее в щеку.

— Ты уходишь! — воскликнула Аманда.

— Ну конечно, — сказала Даниелла, покачав головой. Но не успела она повернуться, чтобы выйти, как дверь распахнулась и вошел Эрик.

Его темные волосы были влажными, словно он принял ванну где-то в другом месте. На нем был длинный бархатный халат, перехваченный поясом. Курчавые темные волоски выглядывали из-под воротника халата, там, где он расходился на груди. Аманда словно загипнотизированная уставилась на эту грудь, почувствовав, что вот-вот упадет.

— Прошу простить меня, милорд, — быстро проговорила Даниелла.

— Спокойной ночи, Даниелла, — сказал он, не отрывая глаз от жены.

Даниелла вышла из комнаты, дверь за ней закрылась.

Аманда облизала губы И откашлялась, отступая к окну.

— Эрик…

— Да? — Он шагнул к ней. В его движениях была грация дикой кошки и такая же спокойная решимость.

— Я… ох… я не могу!..

— Не можешь?

— Я не могу этого.

— Вот как? — Он помолчал, вежливо улыбаясь. — Что значит не можешь?

— Я… — Аманда опустила взгляд на свою рубашку и застыла в ужасе, поняв, что тончайший шелк облепляет твердые бугорки ее сосков и не скрывает рыже-золотистого треугольника между бедер. Она быстро подняла глаза на мужа, жалея, что не может сорвать с окна занавеску и закутаться в нее. Он снова двинулся вперед. Она замотала головой:

— Эрик, умоляю тебя, будь джентльменом и пойми…

Он вновь остановился, как бы раздумывая над ее словами.

— Нет.

— Нет?!

Он покачал головой и продолжил движение.

— Я объяснил тебе вчера, чего я жду… Ты дала мне слово, что не повернешь назад.

— Я и не собираюсь отступаться. Клянусь! Эрик, пожалуйста, постарайся понять. Я тебя совсем не знаю…

— К утру, любовь моя, ты узнаешь меня очень хорошо.

— Эрик, видит Бог, я не могу…

Он поймал Аманду за руку и резко притянул к себе. Она почувствовала напряжение его тела под халатом: ее шелковая рубашка создавала между ними преграду не более реальную, чем туман. Почувствовала его возбуждение, заглянула в его темные глаза и увидела в них серебристые искорки смеха. Он склонился к самым ее губам и прошептал:

— Ты можешь, любовь моя. Видит Бог, ты можешь. — Он поднял жену на руки. — И теперь, Аманда, если ты не возражаешь, я больше не стал бы поминать Бога в свою первую брачную ночь.

И Эрик бросил ее на прохладные простыни постели. Аманда попыталась приподняться, но услышала его смех, а затем почувствовала на себе вес его тела, вжимающего ее все глубже в мягкое ложе.

Глава 9

Она почувствовала легкость, словно ее погрузили в волшебные облака, и в то же мгновение все вокруг стало необыкновенно четким и осязаемым. Она ощущала течение реки, тепло огня и мерцающих свечей. А также жаркое мускулистое мужское тело сверху. Халат едва прикрывал его. Упершись руками в грудь Эрика, Аманда испытала невольное наслаждение от прикосновения кончиков пальцев к темным жестким волосам, от ощущения бугристых мышц под кожей. Подняв глаза, она увидела, что он улыбается. Нет — смеется!

— Не смей злорадствовать и насмехаться надо мной! — закричала она.

Его улыбка стала еще шире, и он заразительно расхохотался, блестя своими серебристо-синими глазами Поцеловав ее, неспособную шевельнуться, в лоб, Эрик провел губами по ее щеке и губам, заставив жаждать продолжения. Он заговорил, и его дыхание мягко защекотало ее кожу, обволакивая странной лаской:

— Я не смеюсь над тобой, любовь моя, а если показался злорадным, прости меня.

— Не прощу тебе ничего! — взорвалась Аманда, глядя ему прямо в глаза, в которых отражение свечей зажгло какой-то дьявольский огонек. Но лучше было смотреть ему в лицо. Она не смела опустить глаза на его тело. Было достаточно того, что она его чувствовала.

— Да, ты не простишь! — прошептал он. — И никогда не прекратишь бороться, но сейчас, мой маленький ястреб, ты оказалась воробышком в моей постели.

— Воробышком! — Аманда приподнялась, оказавшись прижатой к его груди. И задохнулась, поняв, что он нарочно спровоцировал это движение, что, прижавшись к нему, она лишь усилила все, что было в нем мужского и нетерпеливого, твердого и неистового. Ее пальцы впились в его плечи. Почувствовав напряженность его мощных мускулов, Аманда поняла, что не сможет сбросить его. Внезапно она начала дрожать. Облизав губы, хотела что-то сказать, но именно в этот момент Эрик наконец решил ее поцеловать. Его язык проник глубоко в ее рот, словно ворвавшись ей в душу. Каждое движение было таким рассчитанно медленным, таким отбирающим дыхание, что ее дрожь стала напоминать лихорадку. Он улыбнулся в темноте и провел пальцем по ее влажным губам.

— Вижу, что ястреб возвращается. Ты же ничего не боишься, Аманда. Так зачем бояться меня сейчас?

— Я не боюсь тебя, — прошептала она.

— И не должна, — сказал он. — Я не лгал тебе. Жизнь дается для того, чтобы прожить ее наслаждаясь, моя любовь, даже здесь!

Обещаю показать тебе, что это возможно.

— Если ты сделаешь это сегодня, это будет изнасилованием, и тогда, клянусь, я никогда не прощу тебя.

— Это не будет изнасилованием.

— Нет, будет! — закричала Аманда, поддавшись внезапной панике. В отчаянном порыве она ударила его изо всех сил, и ее колено попало ему точно в пах.

Поначалу она не поняла, что натворила.

Эрик замер, напрягшись, лицо исказила гримаса боли. Аманда заметила, что он ослабил хватку, и, рванувшись, высвободилась из его рук.

Но не успела она скатиться с кровати, как почувствовала, что ее крепко схватили сзади за рубашку. Ткань затрещала, когда она, вскрикнув, попыталась встать. Невидимая сила развернула девушку, и она снова упала на колени; нога Эрика наступила на подол рубашки. Аманда подняла глаза и увидела, что Эрик, разъяренный, тянется к ней.

— Аманда, любовь моя, ты настоящая стерва!

— Нет, — прошептала она, сама не понимая, относится ли это к его словам или к тому, что должно произойти между ними этой ночью. — Нет! — выдохнула она, отчаянно стараясь высвободить рубашку.

Глядя на Эрика снизу вверх, она не могла унять дрожь. Аманда увидела, что причинила ему сильную боль, и испугалась. Как глупо!

Нужно было продолжать уговаривать его.