Барбара Пирс - Грешники

Она искренне недоумевала, осознав, что именно так он и думал.

Не давая ему опомниться, Файер наклонилась и поцеловала место шрама. Маккус был необыкновенно тронут ее жестом, но вслух мрачно произнес:

– Файер, тебе нет нужды мне что-то доказывать. У леди не принято целовать обезображенную плоть.

– Но я хочу.

Прижав руку Маккуса к бедру, она лизнула кожу на его груди, а потом прильнула к ней губами, словно пробуя ее на вкус. Он испытал невиданное до этого возбуждение.

– Файер, ты меня убиваешь, – дрожащим голосом признался он.

Его состояние не могло укрыться от ее глаз. Файер в нерешительности прикусила губу. Он поклялся, что бросится под первый же экипаж, если она откажет ему. Когда она потянулась к его бриджам, он лишь облегченно вздохнул. Его член, словно освобожденный из плена джинн, скользнул ей прямо в руки. Файер удивленно взглянула на это чудо. Она уже не была девственницей, но ее трудно было назвать опытной в искусстве любви. Маккус замер, когда Файер начала ласкать его.

Она проникновенно посмотрела на возлюбленного и тихо произнесла:

– Пойдем в кровать, Маккус.

Файер оставила Маккуса и направилась к своей королевской постели. Она понимала, что сейчас могла бы попросить его о чем угодно. У нее мелькнула мысль перенести свечу ближе к кровати, но она не знала, стоит ли это делать.

– Прошу тебя, не ложись, – сказал Маккус, снимая бриджи. – Я еще не насмотрелся на тебя.

Стэндиш, насколько помнила Файер, не проявлял особого интереса к тому, как она раздевается. Он просто вышел из комнаты, чтобы дать ей время привести себя «в боевую готовность». Она помнила, что ей пришлось ждать его прихода уже под покрывалом.

– Ты ведешь себя совсем не так, как лорд Стэндиш, – не подумав о том, как могут быть истолкованы ее слова, сказала она.

– Я очень на это надеюсь, – тут же отозвался Маккус. – Этот господин был отменной свиньей.

Его не тревожил тот факт, что его могут сравнивать с другим мужчиной. Он потянулся к подвязкам Файер и, поглаживая нежную кожу, начал освобождать ее ноги от чулок.

Когда Маккус закончил эту часть столь приятной для него работы, он посмотрел на нее вожделенным взглядом и сказал:

– А теперь твоя сорочка.

– Ты хочешь увидеть меня полностью обнаженной? – вскрикнула Файер, отстраняясь от него.

– Да. Зачем мучить себя фантазиями, если мне выпадает счастливый шанс увидеть тебя во всей красе? – Он глубоко вдохнул, но потом в его серых глазах мелькнула догадка. – О, я понял. Опять Стэндиш. Этот господин не только негодяй, но и невежда.

Маккус схватил край сорочки и потянул ее через голову девушки.

Под обжигающим взглядом мужчины Файер невольно попыталась прикрыть свою наготу.

– Ни одна женщина не могла бы с тобой сравниться. – Маккус смотрел на нее так, словно собирался наброситься и растерзать. Она знала, что не должна этого делать, но ее взгляд помимо воли опустился к его чреслам. Устройство мужского тела оставалось для нее загадкой. Окруженный густыми курчавыми волосами, его вздыбленный орган поразил ее размером.

Он выглядел пугающе, и при мысли, что это сейчас проникнет в нее, она невольно поежилась.

– Мне не будет больно? – спросила Файер, не скрывая волнения.

Маккус присел на край кровати рядом с ней и начал бережно вытаскивать шпильки из ее волос. Длинные волосы цвета корицы с огнем тяжелой волной упали на спину девушки, и она на миг ощутила себя прикрытой от нескромного взгляда Маккуса.

– Разве тебе было больно тогда в кухне?

Она вспыхнула при упоминании о том дне. Ей все еще не верилось, что она сидит рядом с ним, обнаженная, и ведет такую интимную беседу. Что такого было в Маккусе Броули, что заставляло ее забыть о правилах приличия? Файер хорошо понимала, чем она рискует, связавшись с мужчиной, который так неохотно говорил о своем прошлом. Она осознавала, что может окончательно погубить свою репутацию, но ничего не могла поделать с собственными чувствами.

– Нет, конечно, но ты же делал это... рукой, – выдавила она из себя, стесняясь продолжать столь откровенный разговор.

– Боль ощущают только при потере девственности. Теперь, когда это позади, я обещаю тебе лишь наслаждение.

Маккус приподнял ее подбородок и поцеловал в губы.

– Мы идеально подойдем друг другу. Позволь мне доказать тебе это.

Он снова удивил ее, когда лег на спину и пригласил расположиться рядом с ним. В этой позе его достоинство казалось просто исполинским.

– Успокойся немного, моя дорогая, тебе нечего бояться, – пробормотал Маккус. – Леди могут управлять ситуацией разными способами. Я хочу, чтобы ты оседлала меня.

– Прости, что ты сказал?

Он широко улыбнулся в ответ.

– Леди Файер, как бы вы оседлали вашего любимого жеребца?

– Поскольку у меня в конюшне стоит чудесная кобылка, – смеясь, ответила Файер, – боюсь, ваше сравнение окажется несколько неуместным, сэр.

– Может, мне стоит напомнить о моем обещании отшлепать тебя? – Схватив девушку, он легко поднял ее над собой и посадил себе на живот. – Какой великолепный вид!

Его искреннее восхищение заставило ее улыбнуться.

– Теперь я вижу, почему эта поза кажется тебе такой приятной, – сказала она и попыталась отодвинуться назад, но ее голый зад уперся прямо в головку его члена.

В серых глазах Маккуса появился хищный блеск. В его взгляде уже не было игривости, и она увидела истинную натуру мужчины. Он жаждал обладать ею. Углубившись пальцами в узкую расщелину Файер, он начал ласкать ее, обнаружив к своей радости, что и она хочет его.

– Возьми меня, Файер. Съешь меня по кусочкам.

Он приподнял бедра девушки и начал потихоньку насаживать ее на свой твердый стержень. Она раскрылась ему навстречу, и ее плоть легко приняла его. Жар женского тела, ее горячая влажная плоть сводили его с ума. Ему казалось, что он растворяется в ней. Файер застыла, недоумевая, как Маккусу удалось с такой легкостью овладеть ею и чем были вызваны ее былые страхи.

– Вот и все, – сдерживаясь из последних сил, произнес он. – А теперь начинай двигаться вверх и вниз, и твое тело само подскажет тебе ритм.

Файер кивнула с серьезным выражением на лице и опустилась еще ниже, прислушиваясь к своим ощущениям. То сдерживая свой порыв, то отпуская на волю чувства, она убедилась, что Маккус не обманул ее, сказав, что в таком положении ей будет легко владеть ситуацией. Эта главенствующая поза позволяла ей ощутить власть над ним и самой решать, насколько щедро одаривать своего нового любовника. Маккус казался исполняющим пассивную роль, однако она видела по его напряженному лицу, что он с трудом сдерживает эмоции. Это было восхитительно! Она теперь нисколько не удивлялась тому, что этот неумеха Стэндиш не открыл ей и первой страницы чудодейственной книги об искусстве любви.