Джон Окас - Исповедь куртизанки

24 декабря 1771 года исполнился ровно год с момента падения Шуаселя. В Париже время от времени возникали волнения, люди требовали отменить приказ об его изгнании. Многие демонстранты несли транспаранты, обвиняющие в несчастьях прежнего премьер-министра меня. Появились новые непристойные стишки и песенки:

Трущобная девка

Теперь правит Францией.

Народ голодает —

Ее пес пьет шампанское.

Отдастся за ливр,

Отдастся за су

Придворная шлюха —

Жанна Бекю.

Луи встал на мою защиту и отправил в отставку нескольких чиновников, которые, как было известно, симпатизировали Шуаселю.

Мария Антуанетта была ярой сторонницей Шуаселя. Я слышала, что она пошла по стопам мадам де Грамон и пытается настроить против меня всех, кого только можно. Мадам де Мирапуа сказала, что она распускает слухи о том, что я пригласила в свои апартаменты папского нунция, а когда тот прибыл, принимала его, лежа в ванне.

Должна заметить, что в этой клевете была доля истины, хотя все было вовсе не так вызывающе.

Многие светские дамы, которые вели активную общественную жизнь, в том числе и мадам Виктория, дочь короля и в высшей степени добродетельная молодая особа, принимали посетителей обоего пола, принимая ванну. Все было вовсе не так бесстыдно, как может показаться, потому что белая от ароматизированного молочка вода и шапка пены надежно скрывали тело по самые плечи.

Но пусть в данном случае меня не в чем было упрекнуть, я начала всерьез беспокоиться о том, что станет со мной, когда Луи умрет и на престол взойдет Негодница Мари. Она не даст дофину забыть о прежнем премьер-министре, и Шуасель вернется. Разумеется, со мной она не сможет смириться ни при каких обстоятельствах. Меня, скорее всего, вышлют из страны, а может быть, даже посадят в тюрьму.

Я пыталась поговорить с Луи о моем будущем, но он не терпел, когда ему напоминали о неизбежном. Король ужасно боялся смерти. Тщеславие не позволяло ему серьезно думать о том, что будет с ним после смерти, что уж говорить обо мне. Он был уверен, что с его смертью наступит конец света. Чтобы избежать неприятной темы, остаток вечера король провел без меня.

Надеясь наладить отношения с Марией Антуанеттой, я пригласила ее на обед. Назначенный день был все ближе, а я так и не получила ответа. Оставалось успокаивать себя тем, что ей всего пятнадцать. Я написала ей записку с напоминанием о своем приглашении и приложила к ней пару бриллиантовых сережек в знак предложения дружбы. Нахальная девчонка не ответила мне и даже не удосужилась послать открытку с благодарностью за серьги.

Я старалась держать себя в руках. Может, если мне удастся уладить конфликт между королем и ее любимцем, она сможет доверять мне. Я предложила Луи простить Шуаселя, позволить ему вернуться, пусть и не к власти, и выплатить ему финансовую компенсацию за все лишения. Луи не мог взять в толк, что заставило меня передумать.

– Этот человек – изменник родины, – бушевал он. – Мало того, ты забыла, как он пытался опорочить тебя?

Я не могла честно рассказать ему о своих мотивах и умозаключениях, не поднимая мрачной темы, столь неприятной ему.

– Я прошу помиловать бывшего премьер-министра в интересах Франции, – сказала я. – Это положит конец протестам, у людей появятся основания восхищаться тобой.

– Мне наплевать, что думает народ, пока у меня есть ты, – отозвался он. – С возрастом я начинаю понимать, что в этой жизни важнее всего. Это ты и я. После нас хоть потоп, а?

Ну что тут скажешь!

Всю зиму я истово ублажала короля, снова и снова упрашивая его простить Шуаселя. Весной Луи издал приказ о частичном помиловании и позволил Шуаселю и некоторым членам его партии вернуться в Париж и Версаль. Я позаботилась о том, чтобы король публично заявил о моей роли в этом акте милосердия.

Ни Негодница Мари, ни сам Шуасель не выказали ни малейшей признательности за мой поступок, казалось, они вообще не осознали, что я для них сделала. Я так разозлилась, что решила отомстить. Я отправила Шамильи и Марена шпионить за дофиной, и они сообщили мне, что она завела молодого любовника, шведского принца Акселя. Я пригласила принца на чай, а когда он прибыл в мои апартаменты, приняла его в ванной и, словно Венера, вышла к нему из пены обнаженной.

Ту зиму я провела в полном смятении. Боясь скуки, я не оставляла себе ни минуты покоя. Из-за погоды перемещения были крайне затруднительны, а потому вся активность ограничивалась домашними условиями.

Некоторые любовники пользовались у придворных дам большой популярностью, и они развлекались их коллекционированием, отбивая мужчин у подруг. Если становилось известно о том, что тот имел близкие отношения с какой-то знатной дамой, список модных любовников пополнялся его именем, и каждая хотела его заполучить. Если женщина спала с мужчиной выше ее по статусу, это делало ее более желанной. Благодаря своей внешности я никогда не страдала недостатком внимания высокопоставленных мужей. А теперь, будучи любовницей короля, я ценилась не меньше Священного Грааля.

Я приспособила для тайных свиданий особнячок на Рю д'Оранжери. В любовных отношениях я была ветрена и непостоянна. Едва завоевав мужчину, я стремилась заменить его другим.

У слуг были свои интриги. Многие помимо своих собственных хозяев и хозяек сходились с людьми выше их по положению. В Версале никому нельзя было доверять, а потому к такого рода романам относились неприязненно, опасаясь болтливости слуг, которые могли сделать конфиденциальную информацию достоянием общественности. Я отдала одну из своих служанок герцогу де Вилеруа, с которым у нее была любовная связь, и теперь подыскивала хорошую девушку на ее место. Генриетта сказала, что сестра горничной, которая работает у маркизы де Монморанси, ищет работу. На следующий день, когда соискательница вошла в комнату, я была потрясена: передо мной стояла Бригитта Руперт, та самая грубая девчонка, которая с таким презрением смотрела на меня, когда я была скромной помощницей модельера. Видимо, она не узнала бывшую одноклассницу в газетных карикатурах. Бригитта, выглядевшая из рук вон плохо, узнала меня сразу же.

– Ты? Графиня дю Барри?

– Которую ты знала как Жанну Бекю, – отозвалась я. – И от которой, по твоим словам, ты ожидала большего. Ну как, ты до сих пор ожидаешь от меня большего?

Девушка побледнела, сдавленно извинилась и выбежала из комнаты.

Меня тоже охватило смятение, но не из-за встречи с Бригиттой. Увидев ее, я сразу вспомнила мою милую Женевьеву, с которой нас разлучили время и обстоятельства, и ее брата Николя. Воспоминания о нем до сих пор вызывали у меня бурю эмоций. Я и представить себе не могла, что стало с Женевьевой. Николя, наверное, теперь управляет отцовской кондитерской… Я отправила Генриетту в Париж. Под видом старой школьной подруги Женевьевы она расспросила Николя о сестре.