Эвелин Энтони - Любовь кардинала

– У вас нет сердца, – бросила обвинение королева, – нет жалости, оставьте меня.

– Когда передам послание короля, – сказал кардинал. – И это его послание, не мое. Вы не должны писать королеве-матери или передавать ей через других какие-либо сообщения. Никаким образом вы не должны быть связаны с нею. Это – приказ.

– Это ваш приказ, – горько сказала Анна. – Вы уговорили короля заточить в тюрьму собственную мать! В ваших руках он не больше, чем марионетка!

– Король – человек, которого никогда не любили, Мадам, – спокойно возразил Ришелье. – Такие люди, когда их рассердят, бывают очень жестоки. Не сердите его сейчас. Не играйте в политику.

– Я буду делать то, что сочту нужным, – глаза Анны сверкали гневом. – Я не боюсь ни его, ни вас! Мне нечего опасаться!

– Да, – согласился кардинал. – Потому что я скрыл вашу неразумную переписку с Гастоном. Вы побледнели, Мадам? – Тонкие губы улыбнулись. – И есть из-за чего. Мадам де Фаржи – просто дура. И ее глупость чуть вас не погубила. Я предупреждал вас и раньше, но вы не пожелали слушать. Не впутывайтесь в эту последнюю интригу против меня.

– Пока жива, я буду бороться с вами, – заявила королева. – Я – не лгунья, монсеньер кардинал, и не трусиха. Вы мучили меня и оскорбляли, вы преследовали тех, кого я люблю, по причинам слишком постыдным, чтобы в них признаться! Я никогда вам этого не прощу! Ни за что!

– Это вы стыдитесь, а не я, – напомнил Анне кардинал. – Столько раз моя любовь защищала вас. И будет защищать, хотите вы этого или нет. – Низко поклонившись, он исчез так же бесшумно, как и появился.

Двор оставался в Сенлисе, пока король охотился и подписывал приказы об аресте или изгнании, которые составлял кардинал. Таковой оказалась участь всех лиц из окружения королевы-матери. Мадлена де Фаржи была обвинена в государственной измене, но ей удалось скрыться, и суд вынес смертный приговор в отсутствие бывшей фрейлины королевы. Вместо самой де Фаржи на площади де Каррефор де Сен-Поль был обезглавлен ее портрет. Мадлена оказалась одной из немногих, кому удалось спастись от гнева короля и мести Первого министра. Как всегда сообразительная, она исчезла из Парижа при первых же сообщениях об аресте людей, с которыми ей приходилось общаться, выполняя роль курьера своей повелительницы, королевы. Она нашла убежище в Голландии, где жила в нужде и одиночестве, став жертвой привязанности к Анне, которая продолжала использовать не обнаруженную кардиналом почтовую контору в Вал-де-Грейс, чтобы время от времени посылать ей деньги и продолжать свою отчаянную борьбу с Ришелье.

Глава 8

15 июля Мария Медичи, спустившись по веревочной лестнице из окна дворца в Компьене, сбежала в Брюссель. Новость повергла короля в ужас, он пал духом при мысли, что мать его на свободе и способна за себя отомстить. Зато вновь проснулись надежды Анны и других врагов кардинала. Сам же Ришелье, казалось, остался равнодушен к сообщению о побеге старой королевы.

Если он и проявил какие-то чувства, то разве что удовлетворение от вести, что Мария прибыла невредимой в Брюссель и находится там в безопасности под крылышком инфанты Беатрисы. И похоже, его не больше заинтересовало сообщение о том, что Гастон открыто выступил против короля, имея поддержку герцогов Монморанси, Бульонского и других достойных кавалеров, собравших в Лангедоке свои отряды для похода на Париж. Гастон бросил и еще один вызов королю, женившись на Маргарите Лотарингской. В это же время Испания объявила о своем намерении вторгнуться во Францию для защиты прав Марии Медичи, продолжая оказывать помощь герцогу Орлеанскому деньгами и добровольцами.

Положение казалось серьезным, почти отчаянным. Многие отмечали, что королева проводила все больше времени в Вал-де-Грейс. И если она не запиралась там с настоятельницей и ее монахинями, то не отпускала от себя герцогиню де Шеврез.

– Мадам, если вы едете в Вал-де-Грейс, могу я отправиться с вами? – прошептала Мари, помогая Анне в ее утреннем туалете.

– Нет, – пробормотала королева, – это слишком опасно. Вас не должны там видеть. Меня заподозрить не в чем, а на вас сразу обратят внимание. Спасибо, де ла Флотт, – обратилась она ко второй из сопровождавших ее фрейлин, – вы можете отдохнуть в приемной. Мне поможет мадам де Шеврез.

Когда они остались одни, Анна порывисто обернулась к подруге:

– Почему вы хотите поехать со мной? Что-нибудь случилось?

Герцогиня засмеялась.

– И еще как! Я горю желанием рассказать все подробно. И мне показалось, что в монастыре нам никто не помешает. Но может быть, в святом месте нехорошо говорить о любовниках?

– О, Мари! – воскликнула Анна. – Будьте благоразумны. У вас то и дело новый любовник.

– Но этот – особенный, – сказала герцогиня. – Как мужчина он скучен и глуп, а уж неуклюж – словно медведь. Но с точки зрения политики… Ах, дорогая Мадам, более удачной находкой мог бы быть, разве что, сам кардинал.

– Кто же он? – потребовала Анна. – Говорите побыстрее. Нам нельзя надолго задерживаться одним – эта мерзавка Сенлис тут же сообщит Ришелье.

– Прошлой ночью я соблазнила самого Хранителя Печатей месье Шатонефа! Он уже не один раз делал мне авансы, и я решила слегка его поощрить – просто, чтобы посмотреть, что из этого получится. Он отозвался, как мартовский кот! Аж пускал слюни от нетерпения. Уф! Не передать словами, насколько он противен в постели, но кавалер потерял голову. А как он болтает, Мадам! Как старуха, когда ее осчастливили!

– Бог мой! – понизив голос, сказала Анна. – Мари, это же так опасно! Ему известны все секреты кардинала, он его преданнейший слуга и принимает участие в самых тайных совещаниях.

– Именно, – откликнулась герцогиня. – И когда Испания пойдет войной на Францию, вы сможете выдать испанцам все планы кардинала. Но не беспокойтесь, Мадам. Я буду осторожна и не стану очень уж приставать с расспросами, пока этот недоумок не окажется полностью в моей власти. А так и будет, обещаю вам. Бедный медведь уже вне себя от страсти. А каково самодовольство! Быть моим любовником – для такого субъекта это слава!

Анна рассмеялась, так как ничего не могла с собой поделать.

– Вы просто невозможны! Дорогая Мари, кто другой еще способен на такую штуку? Да, Шатонеф для нас бесценен. Он знает все. А я бы через Вал-де-Грейс могла передавать сообщения прямо в Испанию. Если испанские войска объединят силы с Гастоном, они победят, и Ришелье падет! Это опасно, крайне опасно для нас обеих. Но дело стоит риска! Благословляю вас на ваш подвиг, Мари. Да здравствует любовь месье Шатонефа! Пойдемте в соседнюю комнату, мы достаточно долго сидели вдвоем. Сегодня после полудня я отправлюсь в монастырь и пошлю весточку Мирабелю.