Вирджиния Хенли - Порабощенная

Диана накинула свой плащ и пошла впереди Келла, с трудом удерживаясь от смеха при виде рож, которые строила Нола за его спиной. Когда девушка вошла в конюшню и увидела раба-конюха, она не удержалась от шаловливой мысли: «Если бы мой грум выглядел так привлекательно, трудно было бы удержаться, чтобы не завалиться с ним на сено». Тут она отметила, насколько свободным стало ее отношение к мужчинам и сексу… На рабе была короткая туника и кожаные ремни на запястьях. Темные волосы доходили до плеч и были перевязаны ремешком. У него было веселое лицо и смеющиеся глаза.

— Убери эту дурацкую ухмылку со своей физиономии! Тебе доверяют фаворитку господина. Если с ней что случится, я лично тебя кастрирую!

Молодой раб побледнел.

— Не спускай с нее глаз, но отводи их, если ветер распахнет плащ.

Молодой раб совсем смешался. Диане стало его жаль:

— Келл, все будет в порядке. Приятно слышать, что ты так обо мне беспокоишься.

— Я беспокоюсь лишь потому, что ты собственность хозяина, — бесстрастно ответил Келл, но она знала, что это не так.

Пока Диана ехала из виллы по дороге, с которой началось ее невероятное путешествие, она могла с большой точностью определить, где Джон Вуд, архитектор эпохи короля Георга, построит Ройял-Кресент и Серкус. Оба здания были англосаксонскими вариантами классического римского стиля. Когда они проезжали мимо виноградников, Диана увидела, что виноград уже собрали. Она смотрела на виноградные лозы и с трепетом думала, что некоторые из них будут плодоносить и в восемнадцатом веке.

Вскоре Диана увидела облака пыли, а потом и сами колесницы. На этот раз развлечением здесь и не пахло. Легионерам показывали, как кельты используют колесницы в военных целях. То были небольшие повозки с плетеными бортиками, открытые с обоих концов. Она наблюдала, как солдаты бежали рядом с колесницами, метали копья и снова вскакивали в повозки, прежде чем легионеры успевали до них добраться.

Леденящие кровь крики бриттов, грохот колес — уже этого было достаточно, чтобы вселить ужас в противника. Диана в испуге поднесла руку ко рту, увидев Маркуса без лат, с копьем в руке, бегущего рядом с колесницей. Если он оступится, то обязательно попадет под копыта лошадей!

— Я не могу на это смотреть! — воскликнула она, прикрывая глаза рукой.

— Все хорошо, леди, хозяин увернулся от колесницы, — сказал ей конюх.

Она услышала, как Маркус говорил командирам:

— Кельты сочетают мобильность конницы с силой пехоты. Те, кто правит колесницами, могут удержать лошадей даже на крутых склонах. За ними идут пехотинцы, которые в это время перестраиваются для быстрого отхода. Еще не стемнеет, как вы научитесь справляться с ними, так что они не будут представлять для вас серьезной угрозы. Ваша главная цель — лошади,

запряженные в колесницы.

Маркус узнал, что Диана рядом, и подошел к ней сразу же как только отдал приказания центурионам. Они улыбнулись, глядя друг другу в глаза. Казалось, все вокруг знают, что они любовники. Он подошел поближе, погладил морду лошади и слегка приподнял одну бровь цвета воронова крыла, разглядывая ее одеяние.

— Похоже, тебе не холодно.

Она перегнулась с седла и шепнула ему на ухо:

— Ногам тепло, а попка замерзла!

Черные глаза блеснули.

— Будь здесь поменьше народу, я бы посадил тебя на колени и согрел, — негромко сказал он.

— Если бы мы были одни, ты бы грел меня, пока я вся не запылала бы жаром.

— Ты большая шалунья, леди, — укорил он ее. Взяв кобылу под уздцы, он отвел ее подальше от сопровождающего раба, чтобы было удобнее разговаривать. — У нас сегодня гость к ужину. Прибыла депеша от прокуратора, что он сегодня прибывает в Аква Сулис.

— А прокуратор — очень важное лицо?

Маркус кивнул.

— В Британии он самый главный. Он заведует финансами и всем остальным. Я не хочу, чтобы он знал, что ты рабыня. Я придумаю что-нибудь правдоподобное.

— Ты скажешь правду. Я не твоя рабыня.

Его сильная рука жестом собственника легла на ее бедро. Стоило ему только коснуться ее, как он ощутил эрекцию.

Она перестала дразнить его.

— Мне ждать тебя в опочивальне, Маркус?

— Нет, я хочу, чтобы ты была рядом. Если нам придется обсуждать что-то секретное, ты на время удалишься. Я уже известил Келла. Он проследит за всем.

Когда Диана вернулась на виллу, то увидела, что Келл собрал всех домашних рабов и дает им самые подробные инструкции, начиная с одежды и кончая обязанностями. Нола наставляла женщин-рабынь. Когда рабы разошлись по своим делам, Диана обратилась к Келлу:

— Маркус велел, чтобы я сегодня вместе с ним развлекала прокуратора, но он не хочет, чтобы тот знал, что я его рабыня.

— Понятно, — ответил Келл.

Нола рассказала Диане о прокураторе:

— Прокуратор Юлий Классициан здесь как император. Он всевластен. Если он узнает, что ты раба, он может потребовать тебя на ночь или вообще забрать, и Маркус вынужден будет повиноваться.

— Прокуратор вовсе не похотлив, — вмешался Келл. — Он никогда не пользовался услугами наших рабынь.

— И тем не менее он мужчина, — сухо заметила Нола. — Маркус знает, что Диана — большое искушение, даже если тебе и не дано этого понять, бритт.

Келл не обратил на нее внимания и повернулся к Диане.

— Ужин будет подан позднее, чем обычно, потому что они сначала пойдут в баню, а это целый ритуал. Я зайду за тобой, когда придет время спуститься вниз.

— И что я буду делать? — беспомощно спросила Диана.

— Просто украшать триклиний, — ответил Келл, слишком занятый, чтобы вдаваться в подробные объяснения.

— Пойдем наверх, — предложила Нола, — я отвечу на все твои вопросы.

— Твоему нахальству нет границ, — заметил Келл.

— А у тебя высокомерия больше, чем у римлянина! — нашлась Нола.

— Я — бритт. У меня больше оснований для высокомерия.

Диана весело рассмеялась:

— Раунд за Келлом.

— Хоть бы раз последнее слово осталось за мной!

— Нола, послушайся моего совета, на сахар можно поймать куда больше мух, чем на уксус.

— Не сомневаюсь, что ты уже совсем приручила Маркуса. Не делай ему больно, Диана. Он — хороший человек. В нем нет зла.

— Я уже сама это поняла, Нола.

Маркус и прокуратор прибыли в одних носилках. Келл поставил у дверей охранника с факелом, а когда они вошли в атриум, то увидели, что кругом стоят вазы с поздними цветами из сада. Мужчины принесли подношение Весте, богине домашнего очага, затем Маркус провел своего гостя через сад к своей личной бане.

Поскольку ночь выдалась прохладной, они решили мыться в помещении. Длинная деревянная баня, увитая глицинией, внутри была вполне благоустроенной. Там были кальдарий с горячей, тепидарий с теплой и фригидарий с холодной водой. Они разделись и прошли в парную, где легли на мраморные плиты, чтобы пропотеть. Когда температура начала подниматься и появился пар, Юлий заговорил: