Карен Рэнни - У дьявола в плену

– Я слышала пение ангелов, Маршалл, – уверила она его. – Но больше всего мне нравится шепот Дьявола.

Он поднял голову и пристально взглянул на нее.

– Мне следовало бы рассердиться на тебя, – сказал он, и тон его голоса стал напряжением. – Тебе следовало бы сохранить себя для меня. Ты не должна была знать прикосновений другого мужчины.

– А ты, Маршалл? Могу я сделать из этого замечания вывод, что ты был девственником, когда пришел ко мне? – Улыбка исчезла с ее лица, а взгляд стал таким же пристальным, как у него.

Он не стал отвечать, а сплел свои пальцы с ее пальцами и притянул ее к себе.

– Я должен был рассердиться на тебя, – продолжал он. – Но если бы ты не была такой смелой и непредсказуемой, отчаянной и безрассудной, тебя бы не заставили выйти за меня замуж. Признайся – если бы твоя репутация не была погублена, тебя бы смогли заставить сделать это?

– Меня не заставляли. – Она не отняла руки. – Не заставляли, – повторила она. – Угрожали, стыдили – это так. Но не заставляли, нет.

Она поцеловала его в грудь, а потом прижалась щекой к тому месту, которое поцеловала. Ее руки заскользили по его телу – по бедрам, талии, груди. Он схватил за запястья обе ее руки и сжал их.

– Если ты будешь и дальше продолжать, боюсь, что-то может снова начаться.

– А это так ужасно? – спросила она и приподнялась на локте. – Разве люди не ждут от нас, что мы будем сейчас немножко эгоистами? Мы ведь молодожены. Мы не поехали в свадебное путешествие, а остались дома. Разве мы не можем сосредоточиться друг на друге?

– А ты хотела бы отправиться в свадебное путешествие? – Он был явно удивлен, словно эта мысль никогда не приходила ему в голову.

– Мне бы хотелось увидеть Египет, – призналась она. – Но я бы согласилась променять Египет на то, чтобы оставаться в твоей постели.

У нее опять создалось впечатление, что она поразила его. Что ж, отлично.

– Давина… – забормотал он.

Она улыбнулась, ожидая, что он начнет ей выговаривать за ее откровенность. Вместо этого он толкнул ее на спину и навис над ней.

– Мне нравится, как ты сложен, – сказала она, упираясь обеими руками ему в грудь.

– В этом деле у меня не было выбора.

– Все равно мне нравится, каким тебя создал Бог. Ты мускулист там, где у меня мускулов нет. И ты более волосат.

– Надо надеяться. Полагаю, что волосатые женщины – это аномалия.

Она склонила голову набок и посмотрела на него серьезно.

– А ты многих женщин знаешь?

– На этот вопрос я отвечать не намерен. Особенно когда лежу голый рядом со своей женой.

– А я на самом деле считаю неправильным, что у женщин нет достаточного опыта, когда наступает пора выходить замуж.

Он скатился на спину и заложил руки за голову.

– А как ты могла бы это изменить? Я имею в виду – что надо сделать для того, чтобы женщины были такими же опытными, как мужчины?

– А кто те женщины, которые помогают вам стать такими опытными? Они что, просто исчезают после того, как обучили мужчин? Считается, что женщины должны быть добродетельными, а мужчинам позволено быть распущенными. Ведь если мужчины ведут себя как повесы, у них должны быть партнерши, не так ли? Получается, что это добродетельные женщины?

Он повернулся на бок и посмотрел на нее.

– Похоже, ты очень много об этом думала.

– Не так уж много, но, мне кажется, такое положение дел несправедливо.

– Возможно, женщина должна оставаться добродетельной. Ей следует думать о последствиях своего поведения. Например, о легитимности наследника.

– У мужчин тоже могут быть последствия, – возразила Давина. – Например, оспа.

Он рассмеялся.

– А что тебе известно об оспе, Давина Макларен Росс?

– Я много читаю, – гордо заявила она.

Он покачал головой, но продолжал улыбаться, отчего стал выглядеть молодым и беспечным.

– Расскажи мне, каким ты был ребенком, – неожиданно попросила она.

– Как иногда говаривала моя мать, я был хорошим сыном. Но я должен признаться, у меня были воображаемые товарищи по играм. Возможно, таким образом Всевышний примирял меня с моими теперешними проклятыми видениями.

– А может быть, никакой связи здесь нет, – предположила Давина. – Я знаю, что это такое – иметь воображаемых друзей. У меня они тоже были до тех пор, пока их не заменили книги. Я думаю, что дети, когда они одиноки, ищут замену, не так ли?

Он улыбнулся:

– Я был графом и наследником… и должен был стать таким, каким меня хотели видеть мои отец и мать. Однако меня этому не учили. Отец был почти все время в Египте, а мой дед умер, когда мне было восемь лет.

– И поэтому ты сам научил себя быть графом. И мне кажется, что тебе это прекрасно удалось.

– Но так и должно быть. Ты моя жена и в этом качестве должна всегда во всем меня поддерживать. Однако были времена, когда я не заслуживал твоего одобрения.

– Из-за Китая?

– Нет. Из-за моей растраченной впустую юности. Я ни на минуту не задумывался над тем, как я себя веду. А очень часто мое поведение не делало чести моему имени.

Она удивленно подняла брови.

– Ты совращал юных девушек?

– Мне надо отвечать на этот вопрос? В тот раз, когда я собирался быть честным и рассказать о моем прошлом, ты исчезла на неделю.

– Так ты совращал девушек? – повторила она вопрос. – Но прошу тебя, не включай в этот список миссис Мюррей.

– Только если они хотели быть совращенными. – Его лицо вдруг омрачилось.

Он был потрясающе красив, и было в нем нечто такое, что она подумала: эти девушки вряд ли сопротивлялись соблазну.

Однако со времен своей юности он очень изменился. У него была репутация человека, посвятившего себя служению короне. Его послужной список сделал бы честь и человеку более зрелого возраста. И все же она не сомневалась, что стоило бы ему поманить пальцем любую женщину, она, не колеблясь ни минуты, оказалась бы в его постели. Даже миссис Мюррей.

– Расскажи мне о своей матери.

Она, видимо, его удивила.

– А что – о моей матери?

– Я разрываюсь между желанием сказать правду, – призналась она, – и намерением заключить с тобой сделку. Мы обменяемся тайнами. Ты расскажешь мне о Китае, а я о том, что знаю о твоей матери.

Он покачал головой, и теперь этот жест вызвал у нее раздражение.

– Расскажи мне о ней.

– Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я рассказал. Она умерла несколько лет тому назад.

– Мне известно о ее смерти. Расскажи мне о ее жизни, Маршалл. Я знаю, что она увлекалась садоводством, обожала разводить цветы. Что еще она делала?

– Она управляла Эмброузом все те годы, когда мой отец был в Египте. Без нее этот замок, наверное, превратился бы в руины. Моим самым ранним воспоминанием о ней был ее приказ отремонтировать фасад замка.