Донна Флетчер - Подари мне нежность

Гонора почувствовала, как Каван напрягся всем телом, и поняла – сейчас он тряхнет ее за плечи и прикажет никогда ничего подобного не говорить! Как удержать его от столь предсказуемого отклика?

Сможет ли она повести себя настолько дерзко? И не раздумывая больше, чтобы не струсить, Гонора скользнула рукой ему под килт и робко провела пальцами по его восставшему естеству, а потом аккуратно сжала пальцы.

– Ты играешь нечестно! – шепнул Каван ей на ухо.

– Искусству ведения войны меня обучал хороший наставник.

Его рука мгновенно нырнула ей под юбку, а пальцы скользнули прямо внутрь, и только большой палец ласкал отчаянно пульсировавший бугорок.

– Так мы сражаемся? – поддразнил Каван, покусывая Гонору за ушко.

Она застонала, негромко рассмеялась и пробормотала:

– Я сдаюсь.

Каван засмеялся:

– Нет, милая, пока еще нет.

Он в считанные минуты сорвал с них обоих одежду, и Гонора, только недавно волновавшаяся из-за своей наготы, потому что чувствовала себя такой беззащитной перед мужем, сейчас не испытывала никакого стеснения. Она хотела, чтобы Каван прикасался к ней, целовал ее, ласкал. Она стремилась заняться с ним любовью.

– Ты такая красивая… – произнес Каван, покрывая поцелуями ее груди.

Она изогнулась, подставляя их под его губы, а когда Каван взял губами сосок, застонала от невыразимого наслаждения. Муж играл с ним, покусывал его, посасывал, и в конце концов Гоноре показалось, что она вот-вот лишится рассудка. Тут Каван отпустил один сосок и принялся за другой.

Он покрывал поцелуями все ее тело, и чем больше он целовал Гонору, тем чувствительнее становилась ее кожа. Каван прикасался к ней губами, а Гонора стонала и извивалась.

Она не могла думать – она могла только откликаться.

Каван целовал ее живот, а пальцы его творили волшебство у нее между ног. Она не хотела, чтобы он останавливался – никогда. И ни за что. Гонора и представить себе не могла, что любовь – это так чудесно!

– Ты такая сладкая, такая восхитительная, – бормотал Каван, медленно прокладывая поцелуями дорожку вниз.

Гонора едва не выскочила из постели, когда его пальцы сменились губами, и подумала, что сейчас взорвется от мучительного наслаждения. Каван ласкал ее нежно и уверенно, и ей казалось, что она больше не выдержит ни мгновения. Он лег на Гонору сверху, а она снова прикоснулась к его восставшей плоти.

Каван напряженно замер.

– Не надо! – предостерег он. – Я слишком тебя хочу.

Гонора все поняла и направила вздыбленное пульсирующее естество в себя. Каван навис над ней, упираясь руками в кровать.

– Это так приятно, – не удержавшись, произнесла Гонора.

Каван прижался лбом к ее лбу и застонал.

Гонора убрала руку. Каван вошел в нее – сначала медленно, потом все сильнее и глубже. Гонора выгнула спину, Каван сильно надавил и задал ритм раньше, чем успел войти до конца. Гонора ахнула, но не от боли, а от страсти.

Каван, прерывисто дыша, застыл и прижался к ее щеке.

– С тобой все хорошо?

– Нет, – простонала Гонора. – Ты остановился!

Он хмыкнул и предупредил:

– Ну тогда держись!

Гонора вцепилась в его руки и очень скоро стонала в голос, потому что наслаждение насквозь пронизывало ее тело. Влажная от пота кожа горела, тело немилосердно сотрясалось, и она точно знала, что только он, ее муж, может дать ей то удовлетворение, которого она так жаждет.

Каван был прав, сказав, что она еще не сдалась, но она этого хотела, а он все не давал ей такой возможности. Муж дразнил ее, замедляя ритм в тот момент, когда ей казалось, что она вот-вот взорвется, потом снова ускорял, и Гонора думала, что сейчас окончательно обезумеет.

И вот она почувствовала, что капитуляция совсем близко. Ритм движений Кавана оставался ровным, решительным, уверенным, и Гонора поняла, что больше он не остановится, не сможет остановиться, и они сливались воедино, сильнее, крепче, и вдруг…

Когда ее настиг взрыв наслаждения, Гонора подумала, что сейчас она умрет от восторга. Вцепившись в Кавана изо всех сил, она изгибалась дугой, а когда успокоилась, то почувствовала себя не опустошенной, а, напротив, заполненной до отказа.

Неожиданно глаза ее наполнились слезами. Слезы покатились по щекам, когда Каван поднял голову. Он прижался к ней щекой, вздрогнул и посмотрел на жену:

– Что случилось? Я сделал тебе больно?

Он хотел скатиться с нее, но Гонора удержала мужа, крепко обняв его.

– Нет, не уходи. И нет, ты не сделал мне больно.

– Тогда почему ты плачешь? – ласково, но настойчиво спросил он, осушая ее слезы поцелуями.

Гонора улыбнулась:

– Я никогда не испытывала ничего более прекрасного.

Он хотел что-то ответить, но Гонора прижала к его губам палец.

– Я знаю, что ты, наверное, много раз занимался любовью, но для меня это впервые, и я рада, что это произошло с тобой, муж мой.

Каван убрал ее пальчик со своих губ.

– Я много раз тешил похоть. Сегодня я впервые в жизни занимался любовью, и я рад, что это произошло с тобой, жена моя.

– Правда? Ты не шутишь?

Каван вытер остатки слез с ее щек.

– Знай, что я говорю чистую правду. До сегодняшней ночи я понятия не имел, что можно получить столько наслаждения с женщиной.

Гонора нежно коснулась его щеки и улыбнулась:

– Можешь дарить мне наслаждение, когда захочешь.

Каван негромко рассмеялся:

– Осторожнее с такими предложениями, а то окажешься навеки прикованной к этой постели.

Кажется, Гонора немного испугалась.

– Ты хочешь сказать, что мы можем заниматься любовью только в постели?

Каван снова засмеялся:

– Похоже, меня следовало заранее предупредить, какая ты есть на самом деле.

Гонора обняла его за шею.

– Считай, что тебя предупредили, муж мой, потому что я боюсь, что никогда не сумею тобой насытиться.

Глава 24

Приближался рассвет, но Каван проснулся больше часа назад. Он крепко обнимал жену. Та спала на боку, прижавшись к нему спиной. Гонора спала обнаженной – она настояла на этом, сказав, что ей доставляет удовольствие ощущать прикосновение его обнаженной кожи к ее и что ночью будет так чудесно чувствовать, что он лежит рядом, прижавшись к ней.

Естественно, эти слова возбудили Кавана, и они опять занялись любовью. Да, Гонора отнюдь не была той серой испуганной мышкой, за которую он ее когда-то принимал. Хотя мыши – это очень хитрые создания. Они суетятся и бегают туда-сюда до тех пор, пока не найдут то, что искали, и только тогда с удовольствием строят гнездо.

Когда дело доходило до занятий любовью, Гонора не проявляла ни малейших признаков страха или робости. Совсем наоборот, она, похоже, получала удовольствие от каждого мгновения, и было понятно, что она хочет научиться большему. Если она сомневалась, то спрашивала Кавана, и будь он проклят, если ее искренняя любознательность не воспламеняла его еще сильнее.