Милая грешница - Александер Виктория

– Рад это слышать, Джудит, – сказал Маунтфорд, скривив губы. Он взял ее за руки и заглянул ей в глаза. – Было очень приятно увидеть тебя снова, и я очень сожалею… – он покачал головой, – если причинил тебе хоть малейшее беспокойство. – Отпустив ее руки, он кивнул Гидеону: – Приятного вечера, лорд Уортон. – С этими словами Маунтфорд повернулся и вышел из комнаты.

– Какие отвратительные манеры! – возмущенно сказала Виолетта. – Он даже не пожелал мне доброго вечера.

Джудит прищурилась:

– Вам еще повезло, что он не задушил вас голыми руками.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Джудит, – медленно сказал Гидеон. – Виолетта всего лишь пригласила его сюда сегодня. Хотя, следует признать, ее мотивы были весьма сомнительного свойства.

– Сомнительного свойства? – спросила Джудит, сердито глядя на Виолетту. – Мне кажется, относительно ее мотивов не может быть никаких сомнений. И она сделала гораздо больше, чем просто пригласила сюда этого человека.

– Я не виновата, если он все неправильно понял, – передернув плечами, заявила Виолетта. – Вы сами сказали, что это было недопонимание.

– Лорд Маунтфорд все понял именно так, как вы хотели, чтобы он понял. К счастью, лорд Ноттингдон разгадал ваш замысел.

– Какой замысел? – спросил Гидеон.

– Ну что ж, я всегда не слишком доверяла лорду Ноттингдону, – сказала Виолетта. – Этот человек с самого детства был готов на что угодно, лишь бы досадить мне.

– Не сомневаюсь, что он имел для этого веские основания, – сказала Джудит.

– Какой замысел? – снова повторил Гидеон.

– Ноттингдон никогда не любил меня, и я платила ему той же монетой. – Виолетта скривила губы в многозначительной улыбке. – Но вы ему нравитесь. И по-моему, даже очень.

Джудит чуть вздернула подбородок:

– Мне он тоже нравится. Я считаю его другом. Он обладает всеми качествами, которые хочется видеть в друге, он преданный, на него можно положиться…

– И он хорош в… – ухмыльнулась Виолетта.

– Виолетта! – прикрикнул Гидеон.

Джудит улыбнулась:

– Уж не ревнуете ли вы, леди Брэкстон?

Лицо Виолетты вспыхнуло.

– Что за глупости! Я могла бы заполучить его или любого другого мужчину когда угодно, если бы захотела. Однако, не считая двух последних лет, я была хорошей и преданной женой. Тогда как вы…

– Тогда как я – что? – спросила Джудит, глядя на нее холодным взглядом.

Гидеону все это надоело.

– Может быть, кто-нибудь из вас объяснит мне, о чем идет речь? – Он взглянул на Джудит. – Что это за замысел?

Виолетта театрально возвела к потолку глаза:

– В сущности, это такой пустяк.

– Меня не удивляет, что вам это кажется пустяком, потому что манипулировать эмоциями достойных людей для вас привычное дело, – сдержанно сказала Джудит. – Ну, сами скажете ему или это сделаю я?

– Ладно, – вздохнула Виолетта. – Приглашая Маунтфорда и Ноттингдона, я предположила, что леди Честер, возможно, заинтересована в возобновлении их… дружбы.

– Что?! – воскликнул Гидеон.

– Я всего лишь предположила, – пожала плечами Виолетта. – Я подумала, что оказываю им всем любезность.

– Любезность?! – воскликнула Джудит. – Любезность?! Вы заставили Сэмюела и беднягу Гарри поверить, будто я все еще испытываю к ним какие-то чувства.

– Судя по всему, когда-то вы их испытывали, так что почему бы не предположить, что вы все еще их испытываете? – самодовольно ухмыльнулась Виолетта. – А если это так, то Гидеон должен об этом знать.

– Мне кажется, Гидеон может сам о себе позаботиться, – резко сказала Джудит.

– Гидеон всегда был ужасно доверчив, когда дело касалось женщин, – язвительно сказала Виолетта.

– Вам лучше знать, – оборвала ее Джудит.

– Довольно, Виолетта, – сердито сказал Гидеон.

– Нет, Гидеон, это еще не все, – заявила Виолетта, повернувшись к Гидеону. – Известно ли тебе, какая у этой женщины репутация?

– Репутации, как и все, что основывается на сплетнях, часто страдают преувеличениями, – сухо ответил он, бросив ободряющий взгляд на Джудит. Она посмотрела на него с отсутствующим видом, и он понял, что все сказанное им сейчас может приобрести огромное значение.

– Только не ее репутация, – сверкнула глазами Виолетта. – Ведь даже на этой вечеринке присутствуют по меньшей мере трое…

– И ты, видимо, не пожалела сил, чтобы обеспечить их присутствие. Боже милостивый! – Он покачал головой. – Ты и в отношении Хелмсли применила тот же трюк, как и в отношении всех остальных?

– Что за глупая мысль! – воскликнула Виолетта. – Он недавно женился и мог бы вообще не прийти, хотя от мужчин можно ожидать чего угодно.

– Значит, от Хелмсли надо было просто добиться присутствия? – Гидеон испытующе посмотрел на нее. – А как насчет остальных?

– Пойми же наконец, Гидеон, весь Лондон говорите тебе и, – Виолетта бросила на Джудит испепеляющий взгляд, – об этой женщине. Одно дело – говорить о чьей-то репутации, и совсем другое – увидеть все собственными глазами.

– Что, по-твоему, должно было произойти здесь сегодня, Виолетта? – спросил Гидеон. – Ты думала, что я буду шокирован? Приду в ярость? Публично обвиню ее в припадке ревности во всех ее прошлых грехах?

– Я думала, что ты возьмешься за ум, – огрызнулась Виолетта. – Я думала, что ты увидишь, что эта женщина абсолютно не подходит тебе. И что продолжение этой связи будет ужасной ошибкой и погубит также и твою репутацию. К тому же она никогда не стала бы такой женой, какую ты заслуживаешь.

– А если мне нужна не такая жена? – резко спросил он.

Виолетта судорожно втянула воздух.

– Уж не подумываешь ли ты жениться на этой особе?

– Мои планы тебя не касаются! – воскликнул он, сердито глядя на нее. – Ты потеряла право вмешиваться в мою жизнь много лет назад. Я буду с тем, с кем пожелаю, а если речь зайдет о браке, то, откровенно говоря, Виолетта, твоего мнения вообще никто не спросит.

Виолетта вытаращила глаза:

– Полно тебе, Гидеон, не может быть, чтобы ты…

– Я могу делать все, что пожелаю, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – А что касается репутации Джудит, то все, что она делала или не делала раньше, меня не касается. Я простил ей все опрометчивые поступки прошлого, так что и говорить больше не о чем.

– Ошибаешься, можно добавить еще очень многое, – начала Виолетта. – Я полагаю…

– Полагаю, что все мы сказали слишком много и с меня, например, достаточно, – твердо заявила Джудит. – Дражайшая леди Брэкстон, можете сколько угодно говорить о моей репутации, но я никогда не сталкивала джентльменов друг с другом и не обманывала их. Я также никогда не использовала их доброе отношение к себе в корыстных целях. – На губах Джудит играла вежливая улыбка, но синие глаза были холодны. – Вы можете сказать то же самое о себе?

Виолетта возмущенно уставилась на нее:

– Если вы говорите о том, что произошло много лет назад…

– Судя по всему, принимая во внимание ваше нынешнее поведение, с тех пор ничто не изменилось, – оборвала ее Джудит и повернулась к Гидеону: – Я хотела бы уехать.

– Я тоже. – Гидеон кивнул, и они направились к двери.

– Гидеон, ты не можешь так просто уехать, – недовольным тоном заявила Виолетта. – Нам еще нужно кое-что обсудить.

Пропустив Джудит в дверь, Гидеон оглянулся на Виолетту.

– Мне показалось, что я высказался достаточно ясно, Виолетта: нам не о чем больше говорить. До свидания. – Он вышел и плотно закрыл за собой дверь, оставив в одиночестве что-то гневно лопочущую Виолетту и сознавая, что он, возможно, закрыл сейчас дверь за своим прошлым. Это его несказанно обрадовало и, как ни странно, вызвало ощущение свободы.

В экипаже, пока они ехали к ее дому, Джудит была неразговорчива, и Гидеон счел за благо оставить ее наедине со своими мыслями. Как он и предполагал, вечер потерпел полное фиаско. Однако не все было плохо. Была эта пьянящая интерлюдия в бильярдной комнате. Он мысленно усмехнулся. Бог свидетель, он никогда прежде не проделывал ничего подобного. Поступок был абсолютно недостойный цивилизованного человека, и он с удовольствием посмаковал воспоминания о нем. А кроме того, он защитил Джудит перед Виолеттой, сделав это, как ему показалось, весьма умело, а также решительно оставил свое прошлое в прошлом. Кроме того, он не позволил ревности одержать верх над здравомыслием, хотя сделать это было совсем не просто. Но, пропади все пропадом, он был прав, когда сказал ей, что ревнует к каждому, кого она любила до него.