Эльза Вернер - Герой пера

Пока и спасенный, и спаситель находились в безопасности. С этого места они свободно могли увидеть приближение врага. Однако неприятель не показывался; очевидно, на Фернова напал лишь патруль, и уцелевшие рады были скрыться.

– Мистер Алисон, так это вы спасли меня? – воскликнул Вальтер приходя, наконец, в себя от пережитого.

– Вы ранены? – коротко спросил Генри. Вальтер провел рукою по лбу, а затем ответил:

– Легко; вероятно, одна из первых пуль задела меня. Это – пустяки.

Алисон молча вынул из кармана носовой платок и протянул его Фернову. Он смотрел, как раненый обвязывал этим платком лоб, но не сделал ни малейшей попытки помочь ему.

Вальтер вытер своим собственным платком следы крови на лице, затем подошел к своему спасителю и протянул ему руку, но Алисон не принял ее.

– Мистер Алисон, – с большим чувством произнес Вальтер, – к вам были очень несправедливы сегодня вечером. Ваш соотечественник дурно отозвался о вас, но я всегда имел к вам больше доверия, чем мистер Аткинс.

– Будьте осторожны со своим доверием, мистер Фернов, – резко возразил он, – вы были на волосок от того, чтобы разочароваться в нем.

– Вы спасли меня, спасли, рискуя собственной жизнью. Французы могли увидеть, где вы находитесь, и напасть на вас. Я не ждал от вас такого великодушия после того, что произошло между нами. Я рассчитывал на вашу честность, но не на помощь с вашей стороны. Вы не должны отталкивать мою благодарность, несмотря на то, что стоит между нами; я приношу ее вам от чистого сердца и надеюсь, что вы…

– Молчите! – злобно прервал его Генри. – Мне не нужна ваша благодарность, да вам и не за что благодарить меня; наоборот…

Вальтер с удивлением смотрел на Алисона; поведение американца было ему непонятно.

– Есть за что благодарить! – насмешливо повторил Генри. – Нет, я не стану разыгрывать перед вами роль великодушного спасителя. Я пришел сюда не защищать вас, а убить. Не удивляйтесь, мистер Фернов! Мой револьвер был заряжен для вас, еще один шаг – и вы были бы убиты. Благодарите французов за их нападение: это они спасли вам жизнь. Когда я увидел, что шесть человек набросились на одного и вы не в состоянии больше бороться с ними, то принял вашу сторону.

Наступило долгое молчание. Вальтер спокойно смотрел на лицо Алисона, а затем подошел ближе и снова протянул ему руку, говоря:

– Благодарю вас, мистер Алисон, благодарю даже после вашего признания. Ваше сердце гораздо лучше, чем вы думаете, и, несмотря ни на что, мы больше не можем быть врагами.

Генри иронически засмеялся.

– Не можем быть врагами? – повторил он. – Вы так думаете? Вы забываете, что мы с вами – люди разных национальностей. По рецепту вашей немецкой сентиментальности, мы должны были бы броситься в объятия друг друга и поклясться в вечной дружбе; но мы, американцы, ведем себя иначе. Если мы кого-нибудь ненавидим, то наша ненависть сохраняется до самой смерти. А я ненавижу вас, мистер Фернов; вы отняли у меня самое дорогое – любимую женщину. Пожалуйста, не воображайте, что я освобождаю вас от вашего обещания драться со мною по окончании войны. Я потребую выполнения этого обещания. Не надейтесь также, что Джен будет принадлежать вам. Она дала мне слово и будет моею женою, хотя бы умирала от любви к вам.

Вальтер опустил глаза; на его лице выражалось страдание.

– Я не думал о том, о чем вы говорите, – тихо сказал он, – я хотел только выразить вам свою благодарность. Да, вы правы, мистер Алисон: мы чувствуем и думаем по-разному, а потому никогда не поймем друг друга. Прощайте, мне нужно идти дальше.

– Дальше? – удивленно переспросил Генри. – Надеюсь, не в горы? Вы теперь убедились, как опасен этот путь? Французы рыскают повсюду!

– Я знаю это, знаю также, что дальше на моем пути сосредоточены их главные силы, а все же я должен выполнить задание, если только это окажется возможным.

Американец отступил на несколько шагов и смотрел на Фернова, как на безумного.

– Вы пойдете один, раненый? Неужели то нападение, которое только что было сделано, не доказало вам, что ваши попытки проникнуть дальше бесполезны.

– Напротив, это нападение придает мне мужество.

Судя по тому, откуда показались нападающие, я вижу, что их патрули ходят по горной дороге, а потому у меня явилась надежда, что тропинка, по которой я пойду, еще свободна от неприятеля.

– Ну, это вряд ли! – усомнился Генри. – Вы пойдете на верную гибель.

– А если бы даже и так, то что за беда? – с грустной улыбкой возразил Вальтер. – Мне не придется драться с вами, а вы не станете убийцей, так как я ни за что не подниму на вас оружия, мистер Алисон. А, вот еще что! Я не знаю, каким образом вы попали сюда, минуя наш сторожевой пост, и не хочу спрашивать об этом, но прошу вас, дайте мне слово, что вы не последуете за мною, а сейчас же вернетесь в замок по той же дороге, по которой пришли сюда.

– Мне нечего делать в горах, – мрачно ответил Генри, – я возвращаюсь в замок.

– Прощайте, и еще раз благодарю вас! Фернов повернулся и скрылся в кустах. Американец долго смотрел ему вслед.

– Он идет так спокойно, точно никакой опасности для него не существует, ох, уж этот немец! – со злобою пробормотал Генри, сжимая руки. – Я могу заставить Джен быть моей женою, но никогда не вырву этого Фернова из ее сердца; теперь я понимаю это!

На следующий день вечером капитан Шварц вступил со своим батальоном в С., к нему присоединился поручик Фернов. Они потратили целый день на переход, так как пришлось идти кружным путем, чтобы не натолкнуться на неприятеля. На другое же утро полковник со своим штабом и пришедшим подкреплением, согласно полученному приказу, двинулся вперед по направлению к Парижу.

ГЛАВА XIII

Зима подходила к концу. Прошло более полугода после той осенней ночи, когда не стало Фридриха. В воздухе чувствовалась весна. Шесть месяцев земля была скована льдом, покрыта снегом и залита кровью сражавшихся. Наконец, окончилась эта ужасная война. Французы были побеждены. Последний спор из-за Рейна показал Франции ее ошибку, и величественная река продолжала течь у берегов Германии до новой границы.

Первый гром предстоявшей войны прокатился по рейнским провинциям, опасность прежде всего предстояла Рейну; здесь больше всего боялись и молились за успех, а теперь, по окончании войны, никто так не ликовал, как те, кто жил на берегах могучей реки.

Город Б. готовился к торжественной встрече возвращавшихся воинов. На многих домах развевались флаги, окна и двери были украшены цветами; но не было праздника в семье доктора Стефана, несмотря на то, что доктор всегда первым принимал участие во всех торжествах. Теперь в его доме двери были закрыты, шторы спущены, как и у всех, кто потерял на войне близкого человека. Смерть племянника и, главным образом, присутствие сестры умершего заставляли доктора и его жену надеть траур и не принимать личного участия в предстоявших торжествах. Однако Стефан не мог удержаться, чтобы не украсить квартиры «своего профессора». Приезд Фернова ожидался на следующий день, поэтому доктор и его жена спешно заканчивали приготовления.