Виктория Холт - В тени граната

Затем к ним присоединились Генрих, Максимилиан и юный Карл, и когда мальчик, без всякого выражения в его мертвенно бледных глазах, стал смотреть на кольцо на руке тетки, Маргарита, знавшая его лучше всех остальных, поняла, что ему ясно значение той маленькой сцены, которую он наблюдал издали — он все понял и не одобряет.

К началу октября Генрих, которому прискучили забавы, стал надеяться, что завоюет новые лавры; однако, наступил дождливый сезон, и когда он разыскал Максимилиана и спросил, готовы ли они начать марш на Париж, император глубокомысленно покачал головой.

— Ваше Величество не знает, что такое наша фламандская грязь. Нельзя планировать наступление, если нужно бороться с ней.

— Тогда когда же? — хотел знать Генрих.

— Будущей весной... будущим летом.

— А что со всеми войсками и оснащением здесь?

— Обо всем этом позаботится этот добрый малый Уолси. Можете на него положиться, он благополучно вернет их для вас в Англию.

Генрих колебался. Он вспомнил, что пришлось перенести Дорсету, когда тот остался на зиму в Испании.

Он понял теперь, что это единственный открытый для него путь. Он был разочарован, так как надеялся вернуться в Англию победителем Франции. Все, чем он мог похвалиться, овладение двумя французскими городами и захват нескольких пленных, отправленных им домой к Катарине, и доставлявших той немало забот, потому что их нужно было кормить и обращаться с ними, как со знатными аристократами, а у нее на них оставалось мало средств из-за войны с Шотландией, которая обошлась дорого, и из-за войны с Францией, которая обошлась еще дороже.

Захвату Теруанна и Турени Катарина могла противопоставить победу при Флоддене, и самолюбие Генриха было задето, потому что он был вынужден признать, что ее победа значительнее.

Он был сердит на нее, особенно теперь, когда ему стало известно о потере ребенка. «Потерян, чтобы удержать твое королевство, Генрих». Он нехотя согласился, что все сделанное ею было необходимо. Но, видимо, Бог против них, сказал он себе; и поскольку во Франции он познал много других женщин, Катарина стала удовлетворять его меньше.

О, настало время вернуться домой, и он мог отправиться туда как победитель. Народ Англии будет радостно приветствовать его возвращение.

Генрих послал за Брэндоном.

— Как продвигается ухаживание? — лукаво спросил он. Брэндон покачал головой.

— Мне нужно время.

— Как раз этого у тебя и нет. Мы возвращаемся в Англию. У Брэндона был подавленный вид.

— Не бойся,— сказал Генрих,— мы вернемся и тогда ты скоро, я не сомневаюсь, увлечешь герцогиню Маргариту на брак.

— Она вернула мое кольцо и попросила назад то, что я взял у нее,— сказал Брэндон.

— Вот как? Леди застенчива.

— То кажется, что она решилась, то опять идет на попятный. Говорит о своих предыдущих браках и опасается, что обречен на неудачу. Потом говорит о своем долге перед племянником. Этот малый, правда, выглядит так, будто нуждается в присмотре.

Генрих засмеялся.

— Каждый раз как я смотрю на него, я радуюсь,— сказал он.— Макс не вечен. Да и Фердинанд тоже... и тогда... будет нетрудно одурачить этого малыша, как ты думаешь? А кто возьмет бразды правления от старика Людовика... ведь он тоже, должно быть, почти на смертном одре? Франциск Ангулемский.— Генрих сощурил глаза.— Слышал, что это молодой хвастун... но что он преуспевает в развлечениях.

— Бледная тень Вашего Величества. Генрих вдруг поджал губы.

— Этот малый — развратник. О его связях с женщинами уже говорят, а он всего лишь мальчишка! Брэндон, ты подумал, что в один прекрасный день — и не очень отдаленный — Европой будут заправлять три человека... три соперника... главы трех великих держав? Это будет Франциск, я и этот молодой идиот Карл.— Генрих засмеялся.— Когда я думаю об этих двоих... и о себе... мне есть чему порадоваться. Господь будет благоволить добродетельному человеку, а не развратнику, ведь так? А какие надежды у юного Карла, у кого мать сумасшедшая и кто родился, кажется, с половиной мозгов? Я вижу впереди славное время и благодарю Бога за это пребывание в Европе,

где, с его помощью, у меня открылись глаза на все то, что меня ожидает.

— Ваше Величество стоит на пороге блестящего будущего. Генрих обнял Брэндона за плечи.

— В котором со мной будут и мои друзья,— сказал он.— Да, Чарльз, я, быть может, даже добьюсь для тебя руки Маргариты, а? Несмотря на то, что она вернула твое кольцо и потребовала свое обратно; несмотря на сопляка племянника, который наверняка плачется своей тетке, что та не должна оставлять его.

И оба заулыбались, сплоченные общими честолюбивыми замыслами.

Генрих был умиротворен. Он послал за Уолси и приказал ему распорядиться о возвращении в Англию.

Катарина была поглощена подготовкой к встрече короля.

Конечно, он не может быть мной недоволен, думала она. Да, я потеряла ребенка, но как бы он ни жаждал наследника, он должен быть удовлетворен тем, что я сделала.

Маргариту, вдову покойного Якова IV, Катарина оставила регентом Шотландии — в конце концов, разве она не сестра короля? Завладеть шотландской короной было бы слишком дорого. Генрих одобрит, что она сделала, Катарина была в этом уверена.

Она оправилась от последнего выкидыша, и хотя физически она чувствовала себя хорошо, дух ее был неспокоен.

Мария де Салинас, ныне уже замужем за лордом Виллоубай, еще не уехала, и Катарина обсуждала с ней планы бала-маскарада, которым она собиралась отпраздновать возвращение короля.

— Все должно быть красочным,— сказала Катарина.— Ты знаешь, как король любит яркие цвета. Пусть будут танцы и играют музыку, написанную самим королем. Это ему понравится.

Пока они так сидели, Мария позволила себе заметить:

— Ваше Величество, Франческа де Карсерес, потеряв всякую надежду вновь получить место при вашем дворе, теперь хотела бы поступить на службу к герцогине Савойской. Она думает, что если Ваше Величество замолвит герцогине за нее словечко, то она получит там место.

Катарина задумалась. Было бы неплохо избавиться от неприятного соседства Франчески. Пока она в Англии, она будет по-прежнему просиживать в приемных, надеясь получить аудиенцию у королевы. Любое упоминание об этой женщине вызывало неприятные воспоминания... или о том времени, когда Катарина подвергалась такому унижению, или об этой ней состоявшейся любовной связи с сестрой Бэкингема.

Франческа интриганка. Будет ли справедливо направить ее ко двору герцогини с рекомендацией?