Ширл Хенке - Возвращение в рай

— Если люди Исаака найдут этого молодого идиота, я попрошу связать его по рукам и ногам и отправить домой в винной бочке!

Прибыв в город, Аарон отправился прямо во дворец Марии Колон. Он никогда не уклонялся от тяжелых ситуаций, хотя в глубине души боялся, что ужасная жизнь, которую прожил его сын, сделала его совсем не таким, каким хотелось бы. «Как мы сможем наверстать потерянные тридцать лет?»

Аарона мучили тревожные сны с тех пор, как пришло первое письмо о Наваро месяц назад.

Он отдал поводья своего великолепного гнедого коня конюху и вошел в дверь. Внезапно он ощутил страх перед возможностью встретить Наваро одного и пожалел, что Бартоломео, или Кристобальд, или хотя бы его непослушная дочка Виоланта не сопровождают его. Братья и сестры Наваро могли помочь избежать ненужной конфронтации. «Это не выход из положения. Ты должен встретиться с ним лицом к лицу и сам искупить собственные грехи».

— Аарон, как долго мы не виделись, — сказала Мария, грациозно входя в приемную. Он с подчеркнутой вежливостью поцеловал ее руку:

— Когда мы с Магдаленой в последний раз были здесь, чтобы попрощаться с Диего, ты была гораздо шире. Прекрасно выглядишь, Мария. А как тезка моего друга?

— Ах ты, мошенник! Я все седею, а маленький Диего просто красавец. Но ты ведь хочешь увидеть своего сына, а не моего. Риго ведь был не старше Диего, когда ты потерял его, разве не так?

— Нет. Даже еще меньше. Как он, Мария? Он здоров? Он…

— Тише, ты очень скоро сам его увидишь. Они с Мириам в саду, играют с детьми. — Мария замолчала и изучающе оглядела его тревожное осунувшееся лицо. — Думаю, сначала ты захочешь поговорить с ним наедине.

— Ты так же проницательна, как и прекрасна. Да, наверное, это было бы проще… если бы это вообще могло бы быть просто. Он действительно так ожесточен, как писал Бенджамин?

— Я не сторонница подслащивать пилюли, Аарон. Думаю, он не приехал бы в Эспаньолу, если бы не забота о Мириам.

— Тогда я в долгу перед ней.

— Пройди в комнату мужа. Я пришлю к тебе твоего сына. Слуги уже принесли вам вина.

— Боюсь, оно мне не помешает, — грустно сказал Аарон, кланяясь Марии и выходя из приемной.

Кувшин с вином стоял на небольшом столике у открытого окна. Он быстро наполнил рубиновым напитком серебряный кубок и сделал глоток.

Риго стоял на пороге и молча смотрел, как высокий пожилой человек нервно расхаживает у окна, сжимая в пальцах кубок с вином. Он был очень похож на Бенджамина — точнее, каким он будет лет через двадцать пять. Его виски слегка тронула седина, позолоченная солнцем кожа была обветренной и испещренной морщинами, но он оставался все еще стройным и привлекательным — настоящий кастильский аристократ.

— Неудивительно, что моя мать нашла тебя неотразимым. Ты, должно быть, выглядел, как золотой бог из их легенды.

Услышав голос Риго, Аарон вздрогнул, расплескав вино на подоконник и на пол. Бенджамин писал, что узнал Наваро, как только увидел его. Теперь Аарон понял почему.

Суровое, циничное лицо, обрамленное прямыми черными волосами, как у Алии, было его собственным — его, его отца и его младшего сына. Внезапно Аарон ощутил, как от избытка чувств его сердце сжалось. Он ужасно захотел броситься к нему и обнять, но инстинктивно понял, что это было бы ошибкой. Аарон Торрес почувствовал кипящую в сыне враждебность.

— Я ждал этого дня тридцать лет. Я отдал бы все на свете, чтобы сделать твою жизнь лучше, чем она была. Но теперь ты дома. Можем ли мы попытаться доверять друг другу, Наваро?

Риго подошел к столу, разглядывая башмаки из мягкой кожи, легкие штаны и чистую хлопковую рубашку отца. Он оценивающе посмотрел на меч и кинжал, прекрасной толедской стали. Аарон Торрес тоже был солдатом. Он был весь в пыли и в поту после долгого тяжелого пути.

«Так хотел видеть меня? Или убедиться, что я вообще жив?»

Мое имя со дня крещения — Родриго Энджел де Лас Касас. Я не хочу называться именем тайно. Моя дикая индейская кровь дорого обошлась мне за годы жизни в Испании.

— Но теперь ты не в Испании, — спокойно ответил Аарон, — а тайно не дикари.

— Ты хочешь сказать, что здесь их мучают меньше, чем там? — спросил его Риго с сомнением в голосе.

— Нет. С тех самых пор, как я прибыл сюда с Первым Адмиралом в 1492 году, испанцы истребляют народ тайно, Семья твоего дяди Гуаканагари — одна из немногих, оставшихся в живых на островах. То, чего не сделали испанские ружья, завершили испанские болезни, распространяясь повсюду, кроме тех мест, где живем мы. Здесь тайно здоровы и в безопасности. Думаю, ты встретишься с Гуаканагари и его народом и тогда изменишь свое мнение о них. Лицо Риго оставалось непроницаемым.

— Я не собираюсь оправдываться, я всю жизнь презирал их так же, как и все испанцы… Мой старший брат хорошо отзывается о тебе; он говорил, что ты их герой.

— Их настоящий герой — Бартоломео де Лас Касас. Он встречался с королем, пытаясь защитить их. Я всегда хотел познакомиться с этим чудесным человеком.

— Когда я читал его письма, то понимал, что индейцы — трусливый народ, раз они сами не могут постоять за себя и не достойны того, чтобы о них заботились другие.

— Как можешь постоять за себя ты, — мягко добавил Аарон, подходя ближе, чтобы встать лицом к лицу с этим ожесточенным, враждебно настроенным незнакомцем, который был его старшим сыном. — Я не бросал тебя, Риго. Я искал тебя повсюду.

Риго смотрел в пронзительные синие глаза, так похожие на его собственные.

— Бенджамин говорил мне. А как же моя мать? Если ты так любищь тайно, почему не женился на ней?

Аарон пробормотал специфическое проклятие, которое и Риго часто повторял, отчего невольная улыбка заиграла на губах его сына.

— Когда, мы встретились с Алией, мне было всего двадцать лет, и я был свободен; Она была прекрасна, да к тому же еще — сестра великого вождя. Их культура очень сложна, и традиции весьма отличаются от европейских.

— Боюсь, что нравы солдат-победителей везде одинаковы, — цинично сказал Риго, допив вино.

— Она была не проституткой, а принцессой великого рода! Мы могли жить вместе открыто, и ее семья не считала, что я женюсь на ней, если только мы оба не захотим этого.

— И ты не захотел?

Проклятье, мальчик не щадит его!

— Когда она забеременела, я не был уверен, что этой мой ребенок. Вернувшись из Кастилии, я обнаружил, что у нее возлюбленный — тайно. К тому времени, когда родился ты, я вернулся в Эспаньолу, где уже была Магдалена!

— И, конечно, выбирая между принцессой тайно и испанской дворянкой…

— За Магдаленой не дали ни гроша! Она бежала от гнева старой королевы, и мой отец — твой дед — устроил нашу помолвку без моего участия. — Аарон покраснел, признавшись в этом. — Сам Первый Адмирал заставил меня жениться на ней, и я никогда не жалел о том, что случилось. Если бы мне пришлось выбирать снова, я выбрал бы ее, а не Алию! Но заметь, Риго, не потому, что Магдалена — испанка, а Алия — тайно. С точки зрения богатства и положения в обществе для меня было более выгодно жениться на твоей матери. Но мы не выбираем, кого любить, сын. Так уж случилось.