Джулия Куинн - Секретные дневники мисс Миранды Чивер

И пока Миранда ждала, где же то ликование, которое, она знала, она должна была почувствовать, он добавил:

— Но я не вижу повода торопиться, если только у нас не возникнет на то причины.

Она кивнула и сглотнула. Ребенок. Он хотел жениться на ней, только если у нее будет ребенок. Он, конечно, женится на ней в любом случае, но ему хотелось еще немного поразвлечься.

— Если мы поженимся так скоро, — сказал он, — будет ясно, что мы были вынуждены это сделать.

— Что ты был вынужден, — пробормотала Миранда.

Он наклонился поближе.

— Что?

— Ничего. — Потому что будет унизительно повторять это. Потому что унизительно уже то, что она сказала это в первый раз.

— Нужно идти, — сказал он.

Она кивнула. Ей начинали очень хорошо удаваться кивки.

Всегда джентльмен, Тернер наклонил голову и взял ее под руку. Затем проводил ее в гостиную и вел себя так, словно ничто в этом мире его не заботило.

3 ИЮЛЯ 1819

И после того, как это произошло, он ни разу со мной ни заговорил.

Глава 12

Вернувшись на следующий день домой, Тернер остался наедине в своем кабинете со стаканчиком бренди и собственными запутанными мыслями. Вечеринка леди Честер должна была продлиться еще несколько дней, но он наскоро сочинил историю о неотложных делах со своими адвокатами в городе и отбыл раньше. Он был абсолютно уверен, что смог бы вести себя как ни в чем не бывало, но вот насчет Миранды — не был уверен. Она была невинна — по крайней мере, была — и непривычна к такого рода притворствам. И ради ее репутации все должно выглядеть безупречным.

Он сожалел, что не смог объяснить ей причины своего скорого отъезда. Но не думал, что таким образом нанес ей публичное оскорбление; он, в конце концов, сказал ей, что ему нужно время. А также уверил, что они должны пожениться; и, конечно, она не сомневалась бы в его намерениях поразмышлять несколько дней в связи с непредвиденной ситуацией.

Чудовищность его действий не ускользнула от него. Он соблазнил молодую, незамужнюю леди. Которая ему нравилась, и которую он уважал. И которую обожала его семья.

Для мужчины, не желающего вступать в брак вторично, он, несомненно, не думал своей головой.

Застонав, он сел в кресло и вспомнил своих друзей и правила, что установили они в прошлом, когда покинули Оксфорд к вящему удовольствию Лондона и всего светского общества. Правил было два: никакой «женитьбы» на леди, пока не станет предельно ясно, что ее муж не возражает; и более того, никаких девственниц. Никогда, никогда, никогда не соблазнять девственницу.

Никогда.

Он сделал еще один большой глоток бренди. Боже. Если б ему нужна была женщина, нашлись бы дюжины более подходящих. Прекрасные, молодые графини-вдовы пришлись бы весьма кстати. Кэтрин стала бы восхитительной любовницей, и не было бы необходимости жениться на ней.

Женитьба.

Он уже сделал это однажды, с романтикой в сердце и сияющими глазами, и все пошло прахом. Это забавно, в самом деле. Законы Англии дают абсолютную власть в браке мужу, но он никогда в жизни настолько себя не контролировал, как будучи женатым.

Летиция растоптала его чувства и сделала злым, бездушным человеком. Он был рад, что она умерла. Рад. В кого он превратился? Когда дворецкий нашел его в кабинете и, запинаясь, доложил, что случилось несчастье, и его жена погибла, Тернер не почувствовал даже облегчения. Ибо облегчение, по крайней мере, хоть какая-то эмоция. Нет, первой мыслью Тернера было…

Слава Богу.

И не имеет значения, насколько подлой могла быть Летиция, не важно, сколько раз он желал никогда на ней не жениться, разве не должен был он почувствовать что-то более… милосердное в связи с ее смертью? Или, по крайней мере, что-то, что не было столь жестоким?

И сейчас… сейчас… Правда в том, что он не хотел жениться. Так он решил, когда они привезли тело Летиции в дом, и еще более уверился в этом, стоя на ее могиле. У него уже была жена. И он не хотел другой. Во всяком случае, не так скоро.

Но, несмотря на превосходные попытки Летиции, она, вероятно, не убила в нем еще что-то хорошее и правильное, поскольку он был здесь и планировал свою женитьбу на Миранде.

Он знал, что она замечательная женщина, и знал также, что она никогда не предаст его, но, Боже мой, какой она могла быть настырной. Тернер вспомнил ее в книжном магазине, бьющую продавца своей сумочкой. Сейчас она была бы его женой. Ему пришлось бы оберегать ее от неприятностей.

Он выругался и глотнул еще. Он не желал никакой ответственности. Это было уже слишком. Он хотел покоя. Он что, так многого просит? Отдых от необходимости думать еще о ком-то, кроме самого себя. Отдых от заботы, от необходимости защищать свое сердце от новых ударов судьбы.

Это очень эгоистично? Вероятно. Но после Летиции он получил право на толику эгоизма. Несомненно.

Но с другой стороны, женитьба могла принести желанные выгоды. Его кожа начинала слегка покалывать от одной лишь мысли о Миранде. В постели. Под ним. А когда начинал воображать, что может быть в будущем…

Миранда. В постели. И снова… И снова… И…

Кто бы мог подумать? Миранда.

Женитьба. На Миранде.

И, размышлял он, выпив последний глоток бренди, она ему нравится больше, чем кто бы то ни был. С ней было интереснее и забавнее разговаривать, нежели с любой другой леди в обществе. Если б ему нужна была жена, это вполне могла быть Миранда. Она была чертовски прекрасным зрелищем, получше, чем все остальные там.

Ему пришло в голову, что он не подходил к этому с романтической точки зрения. Ему необходимо больше времени. Возможно, он должен пойти поспать и надеяться, что его мысли утром прояснятся. Вздохнув, он опустил свой стакан на стол и встал, затем хорошенько поразмыслив, поднял его снова. Еще один бренди мог быть как раз тем, что доктор прописал.

На следующее утро голова Тернера пульсировала, и разум был расположен вести дела не больше, чем за ночь до этого. Конечно, он все еще планировал жениться на Миранде — джентльмен не может скомпрометировать благородную даму без последствий.

Но как же он ненавидел чувство спешки. И не важно, что весь этот бардак целиком и полностью его рук дело; ему необходимо было чувствовать, что он разобрался со всем этим к своему собственному удовлетворению.

Вот почему, когда он спустился к завтраку, письмо от его друга лорда Гарри Уинтропа стало столь желанным развлечением. Гарри намеревался купить что-то в собственность в Кенте. Не хотел бы Тернер приехать и, взглянув на все, высказать свое мнение?

Тернер захлопнул дверь менее чем через час. Это всего на несколько дней. Он позаботится о Миранде, когда вернется.