Патриция Филлипс - Возьми меня с собой

Несколько последующих дней Дженни помогала Долли в лавке, и Пэт обращалась к ней только в случае крайней необходимости с леденящей душу вежливостью. Мягкотелый дядюшка Уильям, которого напряженные отношения двух близких ему женщин, живших с ним под одной крышей, весьма расстраивали, старался тем не менее ни во что не вмешиваться, предпочитая не выяснять, в чем причина конфликта.

Во вторник следующей недели все резко изменилось. Пэт влетела в гостиную, где Уильям, сидя у камелька, мирно посасывал трубку, в величайшем волнении.

– Милая, какое счастье на тебя нежданно свалилось? – радостно спросил он, даже привстав со стула от удивления. Он был несказанно счастлив тем, что полоса черной меланхолии у жены закончилась и она снова стала на себя похожа.

– Уильям, ты и представить не можешь, как я взволнована! – дрожащим голосом проговорила Пэт, подошла к окну, выглянула, чтобы успокоиться, и, обернувшись к мужу, спросила: – Какая новость была бы для тебя самой счастливой?

– Уж и не знаю, – с улыбкой набивая трубку, ответил Уильям. – Может, если бы меня избрали мэром Лондона или если бы голландцы подписали с нами мир.

– Да нет, что-то поближе к правде! – нетерпеливо воскликнула Пэт. – Что-то, что касается членов твоей семьи!

– Ну тогда, – со смехом откликнулся Уильям, – если к нашей хорошенькой Дженни посватается принц!

– Да нет, Уильям! Смотри – вот письмо, в котором нашу Дженни приглашают показать товар… Кому ты думаешь?

– Куда на сей раз вы меня посылаете? – из угла угрюмо поинтересовалась Дженни.

– В Уайтхолл! – не в силах больше тянуть, воскликнула Пэт.

– Во дворец? – хором откликнулись Дженни и Уильям.

– Во дворец, куда же еще? Вы знаете другой Уайтхолл в Лондоне? Наша португальская королева хочет посмотреть коллекцию наших лучших товаров. Особенно ее интересуют кружевные воротнички.

Дженни побледнела, глаза чуть не выкатились из орбит.

– Я – во дворец? К королеве Екатерине?

– Ты! В письме это специально оговаривается. О, Дженни, – порывисто обнимая племянницу, воскликнула Пэт, – слух о твоей красоте достиг двора!

Дженни хотела было убрать от себя руки назойливой тетушки, но та блеснула глазами: мол, не смей. Дженни решила пострадать ради дядюшки.

– Уильям, ты даже представить себе не можешь, как это здорово! Если сама королева будет делать у нас заказы, то от клиентов отбою не будет! Мы повесим письмо с королевской печатью на стену в лавке, чтобы все видели! И добавим к вывеске слово «эсквайр»!

– Когда мне надо явиться во дворец? – спросила Дженни.

– В следующий вторник. Уильям, посмотри, в какое время, а то я от волнения ничего не разберу. – На самом деле Пэт вообще разбирала грамоту с трудом, но не хотела этого показывать.

Уильям поднес пергамент поближе к очагу. Небо затянули тучи, и утром было темно почти как ночью.

– Я принесу свечи, – предложила Дженни.

– Ах ты, умница!

Дженни приветливо улыбнулась дядюшке, через плечо подглядывая в бумагу. Письмо было написано с такими закорючками, что и впрямь сразу не разберешь. Прямо не почерк, а произведение искусства.

– К девяти. Дженни, я правильно понял?

– Да, к девяти, – согласно кивнула девушка.

– Вот странно! – Пэт нервно шагала по комнате. – Неужто ее величество встает в такую рань?

– Она католичка, – рассудительно заметил Уильям. – Конечно, она встает рано и идет к мессе.

– Ну, может, ты и прав, – обиженно надув губы, сказала Пэт – она так и не смогла разобрать время. – В девять так в девять. Ой, что было, когда посыльный принес письмо! Долли, глупая су… гусыня, – покраснев, поправила себя Пэт – при муже она старалась казаться настоящей леди, – грохнулась на пол без чувств.

– Я должна одна идти? – спросила Дженни.

– Конечно, нет. Тим с тобой пойдет. Славный парень, из него толк выйдет. Вот уж он будет рад.

– Тим? Я подумала… – возразила было Пэт.

– Конечно, Тим. Он старший из подмастерьев, – настаивал на своем Уильям.

– Ну, я решила, может, Долли… Хотя как знаешь.

Пэт рассчитывала лично сопровождать племянницу. Тогда сбылась бы мечта всей ее жизни – хоть краем глаза взглянуть на дворец изнутри.

– Долли? Боже упаси! Хотя она и твоя сестра, дорогая… Пэт ничего не надо было объяснять. Она и так понимала, что у Долли слишком много недостатков.

– Да, пожалуй что с парнем оно лучше будет. Но до вторника всего неделя! Надо успеть сшить ему костюм, да и Дженни тоже! – Пэт округлила глаза и воздела руки к небу. – Ах, если бы мы только не были так бедны!

– Дженни приглашают всего лишь показать товар, моя дорогая. Не надо заноситься слишком высоко.

– Я вижу, Уильям, ты совсем не хочешь меняться, – окатив мужа ледяным взглядом, сурово выговорила Пэт. – Ты не хочешь взять в толк, что высокое покровительство – это новая ступень. Как бы там ни было, ты ведь не отправишь ее во дворец в платье горничной?

– Платье из синей тафты очень ей идет.

– Что? Да оно уже сносилось совсем! Пора сшить что-то получше! Прямо сейчас посажу подмастерьев за работу!

Эта неблагодарная девка должна предстать в приличном виде, пусть это будет стоить целое состояние!

Да, она неблагодарная тварь, но эта неблагодарная тварь имеет лицо и фигуру такие, что и герцога соблазнить может. Хочет мерзавка того или нет, она будет спать с благородным господином, от которого и им с Уильямом кое-что перепадет, а спрашивать неблагодарную тварь никто не будет. Слишком уж важный вопрос решался, чтобы ее голос хоть что-нибудь значил.

Глава 14

Великий день в семействе Уильяма Данна начался рано, еще засветло. В пропахшем горьким дымом воздухе чувствовался легкий морозец. Платье, сшитое по торжественному случаю из зеленой тафты, с плотно облегающим лифом на шнуровке и низким декольте, выгодно подчеркивало достоинства его обладательницы – пышную грудь и красивые плечи. Но оно не защищало от холода, и Дженни зябко ежилась даже в доме. О том, каково ей будет в нем на улице, не хотелось и думать. Дженни как-то совсем забыла об одолженном у незнакомца плаще.

Пэт суетилась вокруг Дженни. Только бы эта дурочка не подвела и оказалась достойной своей внешности. Иначе все хлопоты и затраты будут напрасными, и даже лавка может лопнуть. Пэт отошла на шаг, чтобы полюбоваться делом своих рук, и, забыв о вражде, что существовала между ними, забыв на мгновение даже о том, что на карту были поставлены огромные деньги, воскликнула:

– Дженни, какая же ты все-таки хорошенькая! Дженни в изумлении взглянула на тетку.

– Спасибо, Пэт, – пробормотала она, не ожидая услышать комплимент, сказанный так искренне.