Джил Грегори - Лунное наваждение

Анемон засмеялась:

– Хотелось бы и мне это видеть! И что же Де Воба? Как он отнесся к этой церемонии?

Стивен задумался. Он медленно отпил вина.

– Наслаждался каждой минутой. Этот человек буквально боготворит Бонапарта.

Анемон тоже погрузилась в размышления:

– И теперь он готовит какой-то заговор – несомненно, в интересах своего кумира. Таков твой вывод?

– К сожалению, да. Де Воба – человек очень хитрый и жестокий. Он способен на любое злодейство, чтобы упрочить господство Франции и империю Бонапарта. Но что, черт возьми, он замышляет в Новом Орлеане?

– И какая роль в этом замысле отводится Пауку? – Анемон выразительно посмотрела на Стивена. – Я слышала о нем, а ты?

– Конечно! – Он нахмурился. – Агент, работающий сразу на несколько стран, подозреваемый во многих убийствах, в том числе Пелхама, Марсье и Снида.

– Паук – живая легенда, – тихо сказала девушка. – Если нам удастся найти его и обезвредить…

– Ты мыслишь глобально, крошка! – усмехнулся Стивен. – И тебя не пугает его жуткая репутация? Говорят, он крайне жесток и не допускает промашек.

– Чепуха! Непогрешимых людей нет. – В уголках губ Анемон заиграла легкая улыбка. – Представляю, какая это будет удача – поймать самого Паука! Мой отец был бы очень доволен.

– Твой отец?

– Томас Карстейз. – Она пожала плечами. – Я представилась тебе вымышленной фамилией, милый Стивен.

Он уставился на нее во все глаза:

– Томас Карстейз? Ты дочь Томаса Карстейза?

Она кивнула:

– Похоже, ты о нем слышал.

– Да о нем слышали все разведчики мира! – Стивен метнул на девушку взгляд, полный веселого любопытства. – Говорят, он мастер высшего класса и слывет лучшим шифровальщиком и дешифровщиком нашего времени, гением международной дипломатии, способным выуживать самые тонкие секреты из, казалось бы, безнадежных источников информации.

– Как мило! – Анемон засмеялась, чувствуя, как по телу разливается восхитительное тепло от выпитого вина. Она сделала еще глоток. – Да, у отца неплохая репутация среди профессионалов.

Стивен покачал головой.

– Томас Карстейз… – удивленно пробормотал он. – Ты говоришь, что Паук – живая легенда? Томас Карстейз – точно такая же легенда. Я бы многое отдал за встречу с ним. – Стивен пристально посмотрел на девушку. – Я слышал о том, что он погиб – в Испании, несколько месяцев назад. Мне очень жаль, Анемон…

Она опустила ресницы и слегка отвернулась, пытаясь скрыть улыбку.

– Анемон? – окликнул Стивен, и она подняла глаза.

На этот раз ей не удалось спрятать их веселый блеск. Стивен покачал головой.

– Так вот оно что! – Его красивое лицо расплылось в улыбке. – Ну ладно, милая, и где же сейчас этот старый кудесник?

– Где же ему еще быть? – Анемон лукаво прищурилась. – В Новом Орлеане, конечно!

Стивен взял из ее руки пустой бокал и поставил на пол вместе со своим, потом повернулся к девушке, которая сидела в его постели и смотрела на него с веселым интересом. Он обнял ее и решительно уложил на подушку.

– Я вижу, Анемон Карстейз, – ласково проговорил он, – мне еще многое предстоит о тебе узнать.

Они смотрели друг другу в глаза, забыв про Томаса Карстейза. В этот момент не существовало ничего – только они двое, темная каюта и легкое покачивание корабля.

– Теперь ясно, над чем мне придется работать, – заметил Стивен.

– Да, тебе многое надо узнать… – прошептала она, ласково обхватив его лицо ладонями. – Может, лучше начать прямо сейчас?

– Сию минуту! – Он отбросил простыню в сторону и медленно оглядел ее сияющую наготу. Под его восторженным взором Анемон почувствовала легкий трепет и замерла в предвкушении. Стивен медленно склонился над ней и поцеловал ее в живот. Она задрожала. – На это потребуется время, – сказал Стивен, лаская губами ее груди, – но я намерен действовать с предельной тщательностью.

И он успешно выполнил свое намерение. К этому выводу Анемон пришла много позже, когда к ней вернулась способность думать.

Глава 15

Небо над Нью-Брансуиком уже окрасил закат, когда «Морской лев» прибыл в гавань Сент-Джона. На горизонте полыхали розовато-лиловые и оранжевые полосы, а в небе плыли белые прозрачные облачка, тронутые по краям огненным светом. В воздухе стаями кружили чайки и журавли, пикируя за рыбой и пронзительно крича на рыбаков. Весь пейзаж был исполнен красоты и очарования.

Анемон любовалась им с палубы, пока «Морской лев» скользил по заливу Фанди. Они бросили якорь в оживленном порту. Ее поразил чудесный вид этого приморского городка. Вдали, за Сент-Джоном, зеленели сосновые леса и поднимались горы с плоскими вершинами. Около гавани лепились одна к другой крыши многочисленных сельских домиков и магазинов.

В этой мирной картине не было ничего зловещего и опасного, и все же Анемон ощутила знакомое посасывание под ложечкой, когда взгляд ее прошелся по высоким парусам качавшихся на воде кораблей и докам, в которых сновали рабочие люди. Она всегда испытывала такое ощущение перед началом опасного задания: мышцы напряжены, чувства обострены до предела.

– Готова? – прозвучал у нее над ухом голос Стивена.

Девушка резко обернулась, и он прочел ответ в ее больших серых глазах, азартно блестевших в тот момент.

Когда судно вошло в залив Фанди, они начали обдумывать план. Им предстояло сойти на берег в качестве мужа и жены – капитана американского торгового корабля и его супруги. Но это было лишь начало. Как только будет собрана вся возможная информация о «Бельведере» и его экипаже, они приступят к разработке главной и самой трудной части плана – освобождению Джонни Такера.

– Кто-нибудь из экипажа сойдет на берег? – спросила Анемон, когда Стивен обнял ее за плечи.

Было начало мая, но здесь, на побережье, еще стояли холода, усиливавшиеся после захода солнца. Анемон в тонком платье из зеленого муслина зябко ежилась, прижимаясь к плечу Стивена.

– Нет, я не хочу привлекать лишнее внимание, – отрывисто сказал он. – Правда, в восемь часов я должен встретиться с Уильямом на пристани и дать ему указания к действию, если потребуется.

Анемон заметила, что Стивен тоже стал другим. Он выглядел мрачным, суровым, а в его голосе появились стальные нотки, которых она уже давно не слышала. Американец, видно, тоже чувствовал опасность и напрягся перед встречей с неизвестными вражескими силами. Его глаза лихорадочно блестели, но в нем совершенно не было страха, лишь какая-то мрачная, почти зловещая решимость. Анемон видела его плотно сжатый рот и острый взгляд, которым Стивен обводил ряд стоявших в гавани судов. Он волновался и ждал так же, как и она, но для него события этой ночи имели очень большое значение. Джонни Такер – его лучший друг, и боль Джонни – это его боль. А боль Стивена – ее боль. Анемон была так же решительно, как и он, настроена спасти Джонни Такера.