Мэри Патни - Удачная сделка

— Я знаю. Йен Кинлок сказал мне, что пришлось заново ломать искалеченную ногу Ричарда и выправлять кости, но прогноз самый благоприятный. — Салли нервно теребила перчатки. — Говоря по правде, я знала, что Дэвида не будет. Мне хотелось поговорить с вами.

Тактично не замечая, как нервничает ее гостья, Джослин налила чаю в чашки и предложила ей бисквит, затеяв ничего не значащий разговор. После увлекательного обсуждения того, насколько серыми были в последнее время дни, столь нехарактерные для августа, Джослин наконец спросила:

— Я могу вам чем-то помочь? Я с удовольствием бы это сделала.

Салли стало трудно дышать, нежнейший бисквит показался ей горстью несъедобного песка.

— Сомневаюсь, чтобы вы смогли мне помочь, но я просто не знаю, с кем еще поговорить.

Джослин пробормотала в ответ нечто Подбадривающее. Не решаясь встретиться с ней взглядом, Салли принялась рассматривать пейзаж на стене.

— Может ли женщина добиться того, чтобы в нее влюбился мужчина? Я уверена, что у вас есть опыт, и была бы счастлива получить от вас совет. Хотя вряд ли он поможет такой… как я, — горько заключила она.

Джослин так изумилась, что даже громко стукнула тонкой севрской чашечкой о блюдце.

— Я… поняла вас. На такой вопрос ответ дать непросто. Салли была глубоко благодарна Джослин, что та не расхохоталась в ответ.

— Вряд ли существует какой-то единый метод внушить к себе любовь. — Джослин нахмурилась. — По правде говоря, я не знаю, сколько мужчин действительно были в меня влюблены. Говорят, все богатые невесты красивы, так что, по-моему, как правило, на все комплименты, которые я получала, их вдохновляло мое состояние.

— Вздор. Конечно, вокруг вас увивались охотники за наследством, но большинство ваших поклонников искренне были вами увлечены. Посмотрите хотя бы на Дэвида и Ричарда Дэлтона.

— Салли, вам нездоровится? — встревожилась Джослин. — В последние дни было так пасмурно, что солнечного удара вы получить никак не могли… Может, поели несвежих устриц? Мне очень нравятся Дэвид и Ричард, и я надеюсь, что они тоже относятся ко мне с симпатией, но никто из нас ни в кого не влюблен.

Салли задумалась.

— Ну, может, Ричард и не влюблен, хотя влюбился бы, если бы вы хоть немного его поощрили. Но Дэвид уж точно увлечен вами.

К, ее глубокому изумлению, Джослин эти слова искренне огорчили.

— Мы с Дэвидом друзья, Салли! Между нами нет и намека на роман!

Может быть, ее невестка протестует чересчур горячо? Не желая ее расстраивать, Салли пожала плечами:

— Ну, это не имеет значения. Если вы не знаете, как это делается, то и совета у вас просить нечего. Извините, что я вас побеспокоила.

— Никакого беспокойства. — Джослин отломила кусочек пирожного с кремом и угостила им Исиду, которая буквально поедала тарелку глазами. — Ради Бога, скажите же мне, что вас тревожит? Даже если я не смогу вам помочь, разговор с близким человеком иногда может подсказать, что следует предпринять.

— Но если вы будете надо мной смеяться, я вам это никогда не прощу!

— Конечно же, я не стану смеяться, — пообещала Джослин. — Насколько я понимаю, вас интересует мужчина, который не уделяет вам внимания, как вам того хотелось бы. Не так ли?

Салли нервно переплела пальцы.

— Я… Похоже, я безнадежно влюбилась в Йена Кинлока. Мы живем неподалеку друг от друга и часто вместе обедаем. Иногда я захожу за ним в больницу Святого Варфоломея, несколько раз я помогала ему в его консультативном кабинете — переписывала больных и разбиралась с денежной стороной его практики, которую он совершенно игнорирует.

— А я и не знала, что вы так часто виделись с Йеном. Видимо, ему ваше общество приятно, — ободрила ее Джослин.

— Мне действительно кажется, что он рад меня видеть. и, похоже, ему нравятся наши разговоры, но это и все. Я даже не уверена, заметил ли он хоть раз, что я — женщина. А если и заметил, то… ну, этот факт его не заинтересовал..

Джослин поняла наконец, в чем проблема. Способен ли Йен Кинлок отвлечься от своей работы настолько, чтобы заметить рядом с собой молодую женщину?

— Такой увлеченный своим делом хирург, как Кинлок, вряд ли был бы хорошим мужем. Салли невесело улыбнулась:

— Я прекрасно вижу его недостатки. Жена для него всегда будет на втором месте. Я могу с этим смириться. Меня восхищают его бескорыстие и преданность делу. Такая страстная забота о людях — вещь уникальная, как мне кажется.

Джослин вспомнила сильную коренастую фигуру хирурга и его резкие, но симпатичные черты.

— Надеюсь, вас восхищает не только его характер. Он ведь еще и привлекательный мужчина.

— Поверьте, это я тоже заметила, — с невеселым смехом ответила Салли. — Иначе мое восхищение было бы более спокойным. А так я… я постоянно о нем думаю. Как мне сделать так, чтобы он не обращался со мной, словно с младшим братом? Я стерплю, что я в его жизни никогда не займу главного места, но хочу попасть хотя бы в разряд того, что для него важно!

Джослин пристально посмотрела на свою гостью: мешковатое платье с высоким воротом, унылое и строгое. Она не позволяла себе никаких украшений — даже ленточки! Темно-синий цвет не самый удачный для темноволосой и зеленоглазой женщины. Свои густые волосы, того же приятного оттенка, что и у Дэвида, она стягивала в тугой узел, из которого не разрешала выбиться ни единому завитку. Правильные черты лица, удивительно зеленые глаза, оттененные длинными ресницами, но с первого взгляда на нее становилось ясно, что перед вами — гувернантка.

— Если вы не хотите, чтобы с вами обращались, как с младшим братом, прежде всего не прикидывайтесь таковым!

— Ну уж извините! — оскорбилась Салли.

— Я не хочу сказать, что вы похожи на мальчика. Подозреваю, что фигура у вас была бы весьма недурна, если бы вы надели платье, хотя бы немного ее обрисовывающее. Но мне кажется, что вы стремитесь стать как можно незаметнее.

— А вы считаете, что мне следовало бы нацепить на себя кучу лент и кружев? — едко осведомилась Салли. — Я выглядела бы совершенно нелепо! И потом, все эти дамские ухищрения — это так… так поверхностно! Отношения между мужчиной и женщиной должны строиться на уважении и взаимной симпатии, а не на одной только внешности.

— Все это очень верно и достойно восхищения, — согласилась Джослин. — Но хотя симпатия и уважение являются необходимой основой хороших отношений, нельзя отрицать, и того, что немалая часть жизни проходит именно на поверхности. На один час обсуждения вопросов этики или философии приходится достаточно времени, когда люди обедают, едут в карете и занимаются прочими повседневными делами. И нельзя отрицать того, что приятная внешность только усиливает то удовольствие, которое мы получаем от общества другого человека.