Диана Гэблдон - Чужеземец. Запах серы

— Ну, я же знал, что ты не хотела выходить за меня. И не желал признанием обременять тебя или изображать из себя дурака, когда было очевидно, что ты легла со мной только из уважения к обетам, которые предпочла бы не давать. Я хочу сказать, в первый раз. У меня тоже есть гордость, женщина.

Я протянула руки и прижала его к себе крепко-крепко, так, что он стоял у меня между ногами. Почувствовав, что он замерз, я обхватила его ногами и закутала полами своего плаща. Его руки под защитой ткани обвились вокруг меня, прижав мою щеку к грязному батисту его рубашки.

— Любовь моя, — прошептал он. — О, любовь моя. Я так тебя хочу.

— Это не одно и то же, верно? — спросила я. — В смысле — любить и хотеть.

Он хрипло рассмеялся.

— Чертовски близко, Сасснек. По крайней мере, для меня.

Я чувствовала, как сильно он меня хочет. Джейми внезапно отступил назад и снял меня со стены.

— Куда мы идем? — Мы направлялись прочь от дома, в сторону сараев, стоявших в тени рощицы вязов.

— Поищем сеновал.

Глава 28

Поцелуи и подштанники

Я постепенно находила свое место в именье. Дженни больше не могла совершать долгие походы к коттеджам арендаторов, и я стала посещать их сама. Иногда меня сопровождал мальчик-грум, иногда Джейми или Иэн. Я брала с собой еду и лекарства, ухаживала за больными, советовала, как улучшить здоровье и гигиену, что принималось с различной степенью благодарности.

В самом Лаллиброхе я бродила по дому и угодьям и помогала, где могла, преимущественно в садах. Кроме очаровательного маленького декоративного садика при доме имелся еще сад с травами и большой огород, где выращивали лук-порей, капусту и кабачки.

Джейми был везде: в кабинете с бухгалтерскими книгами, в полях с арендаторами, в конюшнях с Иэном, наверстывая потерянное время.

Мне казалось, что в этом было нечто большее, чем простой долг или интерес. Вскоре нам, возможно, придется уезжать; он хотел все наладить так, чтобы работа продолжалась и без него до тех пор, пока он — пока мы — сможем вернуться навсегда.

Я понимала, что скоро нам придется уходить, но в окружении мирного дома и угодий Лаллиброха, среди веселого общества Дженни, Иэна и маленького Джейми, чувствовала себя так, словно обрела, наконец, дом.

Как-то утром после завтрака Джейми встал из-за стола и объявил, что отправится к верхнему краю долины, чтобы посмотреть на пони, которого продавал Мартин Мэк.

Дженни повернулась к нему от буфета, сведя брови.

— Ты думаешь, это безопасно, Джейми? Весь последний месяц в округе полно английских патрулей.

Он пожал плечами и взял со стула накидку.

— Я буду осторожен.

— Слушай, Джейми, — сказал Иэн, входя в комнату с охапкой дров для камина. — Я хотел спросить — ты не можешь сходить сегодня на мельницу? Джок заходил вчера, говорил, что-то не в порядке с колесом. Я глянул, конечно, но мы с ним не сумели его исправить. Сдается мне, что-то застряло в механизме, но он в основном под водой.

И притопнул своей деревяшкой, улыбнувшись мне.

— Я, благодарение Богу, могу ходить и ездить верхом, а вот плавать не могу, только барахтаюсь да нарезаю круги, как паук о четырех лапах.

Джейми положил накидку на место, усмехнувшись над описанием зятя.

— Не так все плохо, Иэн, если это избавит тебя от целого утра, проведенного в замерзшем пруду. Ага, схожу. — И повернулся ко мне. — Не хочешь прогуляться со мной, Сасснек? Утро прекрасное, можешь взять с собой корзинку. — Он многозначительно иронически посмотрел на мою огромную ивовую корзинку, которую я брала с собой, собирая травы. — Пойду переодену рубашку. Сейчас вернусь. — Он помчался вверх по лестнице, перескакивая сразу через три ступеньки.

Мы с Иэном переглянулись. Если он и сожалел, что подобные подвиги ему теперь не под силу, то хорошо это скрывал, получая удовольствие от избытка жизненных сил Джейми.

— Так здорово, что он вернулся, — признался он.

— Хотела бы я, чтобы мы могли остаться, — огорченно сказала я.

Мягкие карие глаза наполнились тревогой.

— Но вы не собираетесь уходить прямо сейчас?

Я покачала головой.

— Нет, не сейчас. Но придется уйти до того, как выпадет снег. — Джейми решил, что лучше всего нам пойти в Бьюли, центр клана Фрэзеров. Возможно, его дед, лорд Ловат, сможет помочь. Если же нет, он, по крайней мере, поможет нам уйти во Францию.

Иэн успокоенно кивнул.

— А, да. Но у вас еще есть несколько недель.

Стоял дивный осенний день, воздух был душистым, как сидр, небо до того синее, что в нем можно было утонуть. Мы шли медленно, и я могла искать грибы и болтать.

— На следующей неделе — квартальный день, — заметил Джейми. — Будет твое новое платье готово?

— Надеюсь. А что, это праздник?

Он улыбнулся мне и взял корзинку, потому что я наклонилась, чтобы выдернуть корешок пижмы.

— Ну, в своем роде. Конечно, ничего похожего на великие праздники Каллума, но все арендаторы Лаллиброха явятся, чтобы внести плату и выказать уважение новой леди Лаллиброх.

— Думаю, они удивятся, что ты женился на англичанке.

— Я подозреваю, что некоторые папаши очень расстроятся; я ухаживал за девушкой-другой в окрестностях, покуда меня не арестовали и не увезли в форт Вильям.

— Жалеешь, что не женился на местной девушке? — кокетливо спросила я.

— Если ты рассчитываешь, что я отвечу «да», когда ты стоишь рядом с ножом в руках, — заметил он, — то ты куда худшего мнения о моем здравом смысле, чем я думал.

Я бросила нож, которым копала, раскинула руки и остановилась в ожидании. Когда Джейми, наконец, отпустил меня, я наклонилась, чтобы поднять нож и поддразнила его:

— Никак не пойму, как вышло, что ты столько времени оставался девственником? Что уж, все девушки в Лаллиброхе такие простушки?

— Нет, — Джейми прищурился, глядя на утреннее солнце. — В основном из-за моего отца. Мы с ним иногда по вечерам бродили по полям и говорили обо всяком таком. А когда я достаточно вырос, он сказал мне, что всякий мужчина должен отвечать за семя, которое посеет, и что его долг — заботиться о женщине и беречь ее. А если я к такому не готов, то не имею права взваливать на женщину последствия моих поступков.

И он посмотрел в сторону дома. В сторону маленького семейного кладбища у подножья броха, где были похоронены его родители.

— Он говорил, что самое прекрасное в жизни мужчины — лежать рядом с женщиной, которую он любит, — тихо произнес Джейми. Потом улыбнулся мне, и глаза его были такими же синими, как небо у нас над головами. — Он был прав.

Я легко прикоснулась к его лицу и провела пальцами по щеке.

— Довольно жестоко с его стороны, если он предполагал, что ты женишься так поздно.