Барбара Мецгер - Санта-Клаус, или Отец на Рождество

Лиланд решил, что пожилого мужчину подводит зрение и интеллект, так что его замечания можно пропустить мимо ушей. Но это не касалось викария Беквита.

– Я не знаю и мне все равно, – прорычал он, когда от него потребовали указать местонахождение Пруденс и Грейс-Энн. – Изысканные наряды, красивые мужчины, неслыханные идеи в голове. Все мои наставления прошли впустую, их мать от рыданий сойдет в безвременную могилу, а домашнее хозяйство придет в запустение. Нет, я не хочу говорить об этих распутных девках. У меня больше нет дочерей.

Лиланд ударил хлыстом по обутой в сапог ноге.

– А ваши внуки?

– Ха! Единственный приличный поступок, который совершила эта проститутка – это то, что она и ирландец забрали с собой этих адских бесов. У меня больше нет внуков.

– Тогда, скорее всего, у вас больше не будет здесь поста викария, если вы не можете выказывать больше щедрости духа и всепрощения. Я думаю, что именно это вы должны проповедовать, Беквит, а не обливать ближних грязью и злословить.

Герцог вернулся в Уэр-Холд, приказал упаковать вещи и приготовить экипаж. Он выехал на главную дорогу, но где-то через четверть мили, на первом перекрестке, повернул обратно к замку. Вернувшись на подъездную дорожку, Уэр бросил поводья груму, поднялся по ступеням и заколотил в дверь.

– Мильсом! – закричал он, когда изумленный лакей открыл тяжелую дверь. – Где же, черт побери, стоит на якоре моя яхта?

Глава 17

По крайней мере, здесь были пони.

Племенная ферма Халлоранов выглядела зеленой жемчужиной, где чистокровные кобылы и их жеребята гарцевали между аккуратными ограждениями на залитом солнцем холме. Именно об этом с гордостью рассказывал Лайам.

Зато дом Халлоранов оказался именно таким, каким его описывала, жалуясь, Пру. Он был мрачным и грязным и не знал женской руки с тех пор, как умерла матушка Лайама, восемь лет назад. К несчастью, Лайама здесь тоже никто не видел с тех пор, ка он отправился в Лондон.

Его отца, Джилли, больше беспокоили пропавшие деньги, вырученные от продаж в Таттерсоллз, чем исчезнувший сын. Вскоре ему предстояло платить квартальную ренту лорду Асквиту, а этот английский негодяй способен воспользоваться любым предлогом, чтобы захватить ферму – особенно сейчас, когда увидел, насколько успешной ее сделали Джилли и Лайам.

Кроме того, Джилли ясно дал понять, пока неохотно перевозил в тележке коробки и сундуки Грейс-Энн, что последнее, что ему нужно – это посадить себе на шею еще одну бесполезную, высокомерную англичанку. А у этой еще и сопляки, которых нужно кормить.

– Если ты подпустишь их близко к моим лошадкам, этих несносных маленьких паразитов, то я скормлю их волкам. Разве вы не знаете, что в Ирландии еще есть волки, а? Ага, огромные лохматые слюнявые твари, которые едят английских ребят на завтрак. А на десерт они закусывают пушистыми дворнягами.

Мальчики с криком спрятались за юбками Грейс-Энн, утащив с собой Герцога. Добро пожаловать в Ирландию, миссис Уоррингтон.

Отца Лайама можно было бы назвать старым брюзгой, если бы он был дряхлым. Но Джилли не мог быть старше сорока пяти лет, и он находился в прекрасной форме благодаря работе с лошадьми. Грейс-Энн видела в чертах его лица схожесть с Лайамом, только у Джилли было больше морщин – и он меньше улыбался.

– Ты умеешь готовить, девочка? От той, другой, столько же пользы, как от вымени у быка.

Из плюсов стоило отметить то, что от мистера Олмстеда прибыл чек, а сумма июньского содержания была щедро увеличена, чтобы окупить дорожные расходы. В записке говорилось, что это в счет образования мальчиков, так как известно, что путешествие – это познавательный опыт. Грейс-Энн от всей души согласилась с этим.

С деньгами она сумела успокоить Джилли и, что более важно, нанять горничную и экономку, чтобы самой меньше заниматься домашней работой и больше времени уделять Пруденс, которая и в самом деле плохо себя чувствовала. К тому же и без того подавленное настроение Пру не поднялось с известием о дезертирстве Лайама.

– Это потому, что я уродливая, – заплакала Пру, и так оно и было. Один взгляд на сестру – и Грейс-Энн поняла, что что-то не так. Дополнительные затраты привели в дом настоящего доктора, который не сказал ничего утешающего, а только подтвердил опасения старой Мары. Доктор признался Грейс-Энн, что испытывает серьезные сомнения насчет благополучного исхода, или насчет того, что Пру доносит ребенка до положенного срока. Травы старой Мары были таким же хорошим предписанием, как и все остальное, что ему было известно, а единственными советами врача стали покой и постельный режим для Пру.

Джилли фыркнул, когда Грейс-Энн рассказала ему об этом.

– И тебе надо было тратить свои наличные, чтобы услышать это? Эта женщина палец о палец не ударила с тех пор, как приехала сюда. Будет нетрудно обеспечить ей покой.

Грейс-Энн и новая горничная помогли Пру вымыть волосы, затем заплели в косы длинные светлые локоны и надели на нее красивое платье, покрой которого скрывал часть неуклюжести Пру. Пру ощутила себя настолько лучше, что позволила им помочь ей добраться до дивана в гостиной, которую прибрали и освежили новыми портьерами и подушками. Она даже улыбалась и кокетничала с лордом Асквитом, когда тот приехал узнать, не вернулся ли Лайам с деньгами. Английского помещика удалось уговорить отложить платеж, но только ненадолго, потому что он хотел уладить дело побыстрее и провести лето в Шотландии, на охоте и рыбалке. А между тем, он не имел ничего против лестного внимания английской распутной крошки.

Джилли сплюнул табачную слюну через окно, когда Асквит уехал.

– Жаль, что ты с приплодом. Похоже, что его сиятельство взял бы арендную плату в постели.

Пру вспыхнула от такой грубости и начала плакать. Нахмурившись на них обоих, Грейс-Энн помогла сестре вернуться в постель, а затем отправилась останавливать сыновей, практиковавшихся плеваться из окна.

По крайней мере, здесь были пони для мальчиков и множество детей, с которыми они могли играть – рыжеволосые, веснушчатые дети, ездившие без седла на крепких маленьких лошадках – и уйма конюхов, которые шатались вокруг и могли присмотреть за ними. На каждую горничную, отсутствующую в доме, приходилось по два мускулистых парня, вычищавших стойла. Не удивительно, что здесь не хватало денег, чтобы заплатить хозяину земли. Путем разумной аргументации, а затем – криком, который, кажется, Джилли уважал больше, Грейс-Энн поставила его в известность о расточительных издержках.

– Я всегда плохо разбирался в подсчетах, – признался Джилли, – за исключением тех случаев, которые касались женщин. – Грейс-Энн выслушала первую часть фразы, проигнорировала вторую, и начала помогать ему вести бухгалтерию в обмен на то, что Джилли научит мальчиков правильно ездить верхом, чтобы они были в безопасности. Герцог, слава Богу, не отходил от них, потому что Грейс-Энн боялась надолго покидать сестру. Пруденс становилась беспокойной и плакала, когда оставалась одна, вспоминая каждую историю о смерти во время родов, которую когда-либо слышала.