Мелоди Томас - В сердце моем

– Ты и я – мы уже не те, что были, – прошептала Александра. – И не важно, что осталось у нас в прошлом.

Кристофер отвернулся, а когда вновь взглянул на нее, в его глазах не было уже ни гнева, ни холода.

– Может быть, я и изменился. – Он отвел прядь волос со лба Александры. – Наверное, сейчас я еще многого не понимаю.

– Но ведь мы вместе, и это должно тебе многое объяснить.

– Что именно? – Взгляд Кристофера скользнул по ее лицу. – Что я нахожу тебя чертовски привлекательной? И что мне не удается мыслить разумно, с тех пор как ты опять появилась в моей жизни? И что больше всего мне хотелось бы прижать тебя к этой стене и...

– Как у тебя хватает наглости так грубо говорить обо мне, Кристофер Донелли? – Александра сердито ткнула его пальцем в грудь. – Неужели ты еще не понял: все, что было между нами, по-прежнему живо!

– А ты уверена, что все это еще не превратилось в мусор, в хлам, в скопище жалких ошибок?

Возможно, Кристофер и не хотел обидеть Александру, но его слова причинили ей острую боль.

– Не важно, что ты ушел тогда, много лет назад, – тихо сказала она, проводя рукой по его густым темным волосам. – Я понимаю, ты сделал то, что считал нужным...

Не дав ей договорить, Кристофер обхватил ее за талию и поставил на ноги, а затем и сам встал с кушетки. Теперь он смотрел на Александру так, как будто она вдруг обернулась многоголовой гидрой.

Подойдя к шкафу, Александра достала домашний капот и набросила его на плечи.

– Твой отец угрожал мне трибуналом. Господи, Алекс, я не ушел – я был выслан, и тебе это хорошо известно.

– Ты так ни разу и не написал мне, ни разу не спросил о своем сыне. Ты бросил меня.

– Я не писал? – удивленно спросил Кристофер. – Но мы ведь договаривались, что я приеду за тобой, – меня не могли держать в Индии вечно. А потом я узнал о смерти нашего сына и одновременно получил извещение о том, что ты не возражаешь против признания нашего брака недействительным. К тому времени мы уже год как не были мужем и женой.

– Тогда мне было всего восемнадцать. Брак мы заключили без разрешения папы, и англиканская церковь не освятила его. Я не смогла бы ничего сделать, чтобы избежать признания его недействительным, даже если бы очень захотела.

– Но ты даже не попыталась. – Голос Кристофера дрогнул.

Александра прижала к себе медальон и гневно воскликнула:

– Не смей указывать мне, что я должна была сделать и чего не должна! У тебя нет никакого права судить меня. – Ей хотелось выкрикнуть это ему в лицо, но она была вынуждена сдерживать себя из опасения, что ее могут услышать в усадьбе. – После рождения нашего ребенка я серьезно заболела и все же ждала целых восемь месяцев, что ты вернешься за мной. Я собиралась бежать с тобой и все время была наготове.

– Куда бежать, Алекс? – В голосе Кристофера внезапно послышалась усталость. – Если бы ты была хотя бы дочерью какого-нибудь викария или деревенского сквайра. Но ведь речь шла о единственном ребенке и наследнице лорда Уэра. Я думал об этом с самого начала, когда впервые поцеловал тебя. Уже тогда мне был вынесен приговор.

Глаза Александры наполнились слезами, вспышка гнева сменилась отчаянием.

– Когда я оправилась настолько, что смогла двинуться в путь, то оставила отца и вернулась в Уэр. В это время как раз начался мятеж в Индии, а потом восстание превратилось в войну. Я не могла добраться до тебя. Позднее, когда, узнав, что ты ранен и тебя освободили от службы, я приехала в Карлайл, твоя семья не пустила меня к тебе. Примерно через год после этого я вернулась в Уэр, а ты так ни разу и не попытался встретиться со мной. Потом в Англию вернулся мой отец, и мы с ним заключили своего рода мирный договор, прежде чем я согласилась переехать в Лондон.

– И что же он предложил тебе?

Александра нервно обхватила себя руками. – Продолжить образование.

– Понятно. – Губы Кристофера сурово сжались. – Ты пользуешься привилегиями, о которых другие могут только мечтать.

– Своими успехами я обязана исключительно себе.

– В этом я не сомневаюсь, – помолчав, ответил Кристофер.

– А что, это предосудительно?

– Честно говоря, – Кристофер задумчиво провел рукой по волосам, – я не знаю, что здесь правильно, а что нет.

– Правильно лишь то, что мы вместе. Я не знаю никого, кто мог бы сравниться с тобой.

Кристофер мягко коснулся ее щеки.

– У тебя не так много знакомых, Алекс.

Александра повернулась и опустилась на колени. Протянув руки, она достала из-под кровати пыльную коробку, затем, сняв крышку, выложила на кровать содержимое – брачное свидетельство, старые газетные вырезки, письма. Разноцветная мозаика жизни Кристофера за последние десять лет, заботливо собранная ее рукой и аккуратно сложенная стопкой.

– Теперь скажи, что ты совсем не думал обо мне все эти годы, – бросила она с вызовом.

Кристофер долго молчал. Иногда он с болью вспоминал о том, как резко вычеркнул Александру из своей жизни много лет назад; тем более ему не хотелось знать, что она тосковала о нем все эти годы и мучительно переживала их разрыв. Все, к чему он стремился, – покончить с этим навсегда, подавить свои чувства. Он боялся того, что жизнь ничему не научила его.

Кристофер поднял голову, встретил взгляд Александры, и она мгновенно прочла правду в его глазах.

– Так ты никогда не вспоминал обо мне? Неужели ни разу?

– Какое это имеет значение. Да, я жил настоящим, не сожалея о прошлом? Разве это так важно? Я солгал бы, если бы сказал, что вспоминал о тебе. Неужели мне нужно было умирать вновь и вновь, Алекс?

Александра не отвечала, ее взгляд был устремлен в пол, как будто он вдруг зашатался у нее под ногами. Глаза ее были полны слез.

Внезапно она шагнула к Кристоферу и обняла его.

– Но ты же пришел сюда сегодня; – прошептала она, уткнувшись ему в плечо. – Это и есть правда.

Кристофер не знал, как ему быть и вправе ли он продолжать отношения с Александрой. Насколько было бы проще, если бы речь шла лишь о чувственной стороне их связи, о вожделении и ни о чем больше. Искренность, с которой она открывала перед ним свое сердце, пугала его. Все же он обнял Александру, и теперь они стояли, тесно прижавшись друг к другу.

– Ты опасаешься за свою репутацию и репутацию своей семьи, в случае если кто-нибудь узнает о нас с тобой, верно? – спросила Александра.

– Но ты ведь не насильно затащила меня сюда, Алекс. Она немного отстранилась и посмотрела ему в глаза:

– Нет. Ты пришел сюда по собственной воле. Внезапно Кристофер рассмеялся:

– Ты так думаешь? – Легким движением руки он пригладил ее спутанные кудри. Как это ей всегда удается проделать с ним этот фокус – заставить смеяться, когда ему следует сохранять серьезность? – По-моему, мы уже обсудили с тобой эту тему.