Лаура Гурк - Двойной шантаж

— Милая, что с тобой? — услышала Кэти встревоженный голос миссис Мунро.

— Со мной? — переспросила она, глядя на Молли невидящими глазами. Потребовалось несколько секунд, чтобы до Кэти дошел смысл вопроса. — Со мной все в порядке, а что такое?

— Ты вдруг так побледнела, что у меня душа ушла в пятки. Ты не заболела?

— Нет, не беспокойся, Молли, я здорова.

К облегчению Кэти, неприятный разговор был прерван стуком в заднюю дверь. Когда девушка открыла, перед ней стоял мальчик-посыльный.

— В чем дело? — спросила она.

— Вы Кэти Армстронг? — ответил он вопросом на вопрос и, когда девушка кивнула, протянул ей листок бумаги, сложенный и запечатанный красным воском: — У меня для вас записка. Мне велено подождать ответа.

Взяв письмо, Кэти сломала печать с инициалами отправителя «И.Х.» и пробежала глазами торопливые строчки, напоминавшие ей о встрече с Итаном в ателье Элизабет Уоринг в десять часов.

— Передай, что я не забыла о нашей встрече и приду, как условились, — сказала она посыльному, кладя листок в карман.

Мальчик ушел, а девушка спросила у хозяйки, где находится ателье Элизабет Уоринг.

— На Уэст-стрит, возле торгового квартала близ Бостон-Коммон, городского парка, — был ответ.

— Да это совсем близко отсюда, можно запросто дойти пешком, — облегченно вздохнула Кэти, взглянув на старенькие, с отбитой эмалью часы, приколотые к платью бывшей хозяйки. — Но надо поторапливаться, я не хочу опаздывать.

— Для чего тебе идти в ателье?

— Итан хочет заказать мне новые платья.

Молли нахмурилась, явно не одобряя план старого друга, но потом пожала плечами, словно признавая свое бессилие помешать безрассудной затее.

— По крайней мере, ты будешь прилично одета, — проворчала женщина.

— Или неприлично, — ухмыльнулась девушка. — В конце концов, Итан берет меня в любовницы, а не в экономки.

Шокированная Молли тут же вступилась за старого друга:

— Ателье Элизабет Уоринг очень респектабельное заведение, там шьют только приличную одежду, да и мистер Хардинг никогда не закажет для тебя ничего неприличного, не такой он человек.

— Что? — воскликнула Кэти, задетая ее замечанием за живое. — Вы говорите «не такой он человек» про того, кто шантажом заставил меня стать шпионкой, играть роль падшей женщины, про того, по чьей вине мне угрожает опасность быть пойманной и повешенной? И при всем этом он, по-вашему, слишком респектабелен для того, чтобы купить мне «неприличное» белье, какое и подобает носить куртизанке?

Неодобрительно поджав губы, Молли несколько секунд молчала, обдумывая ответ, потом сказала:

— Итан делает то, к чему призывает его долг. Ты сама виновата — зачем тебе понадобилось за ним следить? Ведь вначале ты добровольно взялась шпионить против нас всех для тори, чтобы получить вознаграждение, правда?

Кэти хотела что-то сказать в свое оправдание, но Молли жестом остановила ее и продолжила:

— Я ведь и сама побывала в твоей шкуре, девонька, знаю, каково это, когда утром не уверена, что доживешь до вечера, и отчаянно борешься за жизнь. Поверь, я от души тебе сочувствую, но не могу одобрить твой поступок. И не жди, что Итан простит тебе твои дурные поступки только потому, что тебе пришлось хлебнуть горя на своем веку.

— А я и не жду! — буркнула Кэти. Она понимала, что рассчитывать на чужое сочувствие — пустой номер.

Ателье Элизабет Уоринг оказалось действительно весьма респектабельным заведением. Пожалуй, его без преувеличения можно было назвать даже лучшим в городе — Кэти пришла к такому выводу еще на подходе к ателье, увидев, что узкая улочка перед ним запружена роскошными экипажами, возле которых толпились ливрейные лакеи, готовые броситься на помощь своим хозяйкам, когда те появятся в дверях, нагруженные свертками.

В демонстрационном зале яблоку негде было упасть. Кэти сразу поняла, что заполнившие его дамы принадлежат к высшим слоям бостонского общества. Оглядевшись, она разделила их на несколько категорий, отметив, к примеру, молоденьких девушек-дебютанток в пышных шелках пастельных тонов, со смущенным хихиканьем щебетавших о своих первых балах, и их матерей, городских гранд-дам. Почтенные матроны с пристрастием рассматривали и щупали рулоны бархата, шерсти и шелка самых разнообразных цветов, диктаторским тоном разговаривая о чем-то с угодливыми помощницами хозяйки. Еще раз быстро оглядевшись вокруг, Кэти поняла, что Итана пока нет в этом женском царстве.

Не зная, как вести себя в его отсутствие, она остановилась у самых дверей, где ее заметила одна из помощниц, лицо которой, только что приторно-любезное, при виде одетой в лохмотья посетительницы приобрело смешанное выражение досады и высокомерного презрения. Возмущенная наглостью оборванки, посмевшей переступить порог ателье для избранных, помощница поспешила через залу навстречу Кэти. «Ишь, как она задирает передо мною нос! — подумала та, глядя на приближавшуюся женщину. — И откуда в ней столько чванства? Она ведь наверняка из простой семьи, как и я, ну, может быть, чуть-чуть более благополучной…»

Когда женщина подошла, Кэти вежливо сказала, притворившись, что не замечает откровенного пренебрежения, сквозившего во всем облике помощницы знаменитой портнихи:

— Я бы хотела заказать у вас полный гардероб!

— Если твоя хозяйка поручила тебе заказать для нее гардероб, — процедила та сквозь зубы, — ты должна была войти через черный ход. Знай свое место.

Шум голосов в ателье стих, и Кэти заметила, что большая часть клиенток, оторвавшись от созерцания тканей и разговоров о фасонах, смотрят теперь на нее. Девушка гордо подняла подбородок — она не позволит какой-то жалкой помощнице портнихи одержать над собою верх!

Для победы требовалась изрядная доля дерзости и самообладания, которыми, впрочем, природа наградила Кэти в избытке. Кроме того, девушку поддерживала мысль, что совсем скоро в ателье появится Итан.

— К вашему сведению, я вовсе не служанка, — ледяным тоном ответила она, — и пришла заказать полный гардероб лично для себя!

— Сомневаюсь, что у тебя хватит денег, чтобы заказать здесь хотя бы носовой платок, — отпарировала помощница, с презрением оглядев Кэти с головы до ног. — А если и хватит, то они, несомненно, краденые. Наше заведение для настоящих леди, а не для таких оборванок, как ты!

Каждое ее слово было оскорбительным и хлестким, как пощечина, и другая на месте Кэти расплакалась бы от унижения. Кэти же и не думала лить слезы, помня, что лучший вид обороны — это нападение. Она уже открыла рот, чтобы как следует отчихвостить обидчицу, но тут позади нее раздался знакомый голос: