Натали Питерс - Маскарад

– Вы, Фоска, глупы. Любой нищий имеет большее представление о том, как действует правительство. Где ваша гордость? Похищена человеком низкого происхождения и язычником! Вы совершаете преступление против вашего класса и общественного порядка!

– Какое мне дело до общественного порядка? – возмутилась она. – Мужчины, занимающиеся законотворчеством, не имеют представления о любви. Все вы лицемеры! Вместе с вашими разговорами о чести и с вашими любовницами! Даже сам дож имеет любовницу, которая повсюду появляется вместе с ним. Канатоходка с Востока! Люди называют ее «догарессой» – женой дожа! Вы читаете мне мораль по поводу порядка. Получается, что в Венеции любить, испытывать к кому-либо глубокие чувства – преступление. Своей любовью мы не наносим никому вреда. Так оставьте нас в покое!

– Я не допущу, чтобы вы покрыли бесчестьем наши имена, – заявил он. – Вы немедленно отправитесь со мной домой. – Он приблизился к ней на шаг.

– Я не пойду! – завизжала она, отступая от него. – Что вы за мужчина, если хотите заставить жить с вами женщину, которая ненавидит вас? Не я, а вы глупец! Вы возмущаетесь, ибо вопреки вам я нашла любовь. Вы пытаетесь уничтожить меня, разбить мое сердце, но это вам не удастся! Я вольна любить, кого хочу. Убирайтесь прочь! Оставьте меня!

– Без вас я не уйду, – повторил он упрямо. – И не позволю так поступать со мной.

– Дайте мне развод, – умоляла Фоска. – Пожалейте меня… и себя. Избавьте себя от скандала, освободите от ответственности за меня. Разрешите мне уехать. Пусть они сошлют меня, только бы я любила его!

– Вы дурочка, – сказал Алессандро. – Если бы я даже развелся с вами, неужели вы думаете, что инквизиторы разрешат вам опозорить себя и свой класс? Они сошлют не вас, навсегда упрячут за решетку этого еврея. Послушайте, Фоска, инквизиторы пока не знают. Это известно одному лишь Пьетро, а он будет молчать. Еще не поздно положить этому конец. Возвращайтесь домой. Забудьте его. Обещаю, с ним ничего дурного не случится.

– Я не верю вам. Да и как вам верить после всей той лжи, которую вы обрушили на меня? Больше я не проведу ни единой ночи под одной крышей с вами. Не буду притворяться на людях вашей женой, ненавидя вас каждую минуту! Я устала от лжи, от фальши. Я хочу лишь одного – быть с мужчиной, которого люблю. Неужели это так ужасно? Жаждать маленького счастья?

Он взял со спинки кресла плащ и обернул его вокруг нее.

– Вы пойдете, хотите вы или нет. Я не позволю вам…

– Прекратите! Не притрагивайтесь ко мне! Я не пойду! Уберите руки! – Она стала царапаться и отбиваться.

Он схватил ее в охапку.

– Спокойно! Перестаньте!.. Ради вашего блага…

– Лгун, лгун! – пронзительно заорала она. – Я его люблю! Неужели непонятно? Я ненавижу вас, я люблю его! Люблю!

Он яростно встряхнул ее. Ее голова мотнулась из стороны в сторону.

– Вы наконец успокоитесь? – прошипел он. – Вы – истеричка, безумная!

– Отпустите ее, Лоредан! – раздался резкий окрик.

Алессандро отпустил Фоску и взглянул на вторгнувшегося в квартиру Рафа Леопарди. Фоска бессильно опустилась на диван и закрыла лицо руками. Раф встал позади нее и положил руку ей на плечо. Он и Лоредан враждебно сверлили друг друга взглядом.

Алессандро круто повернулся и направился к двери.

– Вы об этом пожалеете, – сказал он не оборачиваясь. – Вы оба.

Он вышел. Раф встал на колени рядом с Фоской и обнял ее за талию. Она прижалась к нему и продолжала всхлипывать. Когда она немного успокоилась и перестала дрожать, Раф сказал:

– Как он все разузнал? Вы ему рассказали?

– Нет, нет. Это Сальвино. Мерзавец! Хотел лечь со мной в постель в обмен на свое молчание. Это было ужасно!

– Ну теперь все в порядке, – прошептал Раф успокаивающе. – Все окончено. Но как он узнал? Мы были так осторожны. Я уверен, вчера вечером за нами не следили. Мы ускользнули от шпиона еще на Моло. Просто непонятно.

– Что же теперь будет? – спросила Фоска. – Он вас арестует?

– Не сразу. Они объявили о смерти дожа. Значит, предстоят выборы. Если Лоредан меня арестует, то разразится скандал в самое неподходящее для него время. Это может серьезно подорвать его влияние. Полагаю, на некоторое время он оставит нас в покое. Интересно, разнюхали что-нибудь инквизиторы?

– Лоредан сказал, что нет. Знает один Пьетро.

– Хорошо. Значит, ненадолго мы останемся в безопасности.

– Вы не жалеете о случившемся? – В ее глазах отразилось беспокойство. – Не жалеете, что полюбили меня? Я виновата, причинила вам столько неприятностей. Я никогда бы не…

– Успокойтесь, Фоска. Не говорите так. – Он пригладил ей волосы и нежно поцеловал. – Что бы ни случилось, я никогда не буду жалеть, что полюбил вас. Отбросьте прочь все сомнения. Обещаю вам, все обойдется.

– Нам нужно бежать? – спросила она со страхом.

– Не знаю.

– Я всюду последую за вами.

– Не думайте сейчас об этом, я что-нибудь придумаю. Сегодня оставайтесь здесь, не впускайте в квартиру никого, за исключением меня или Томассо. Если мне надо будет что-нибудь сообщить, то я передам письмо именно с ним. Сейчас слишком рискованно приходить сюда самому.

– Вы еще не уходите?

– Пока нет. Идите и прилягте. Вы вся издергались.

Они лежали, обняв друг друга, и постепенно успокаивались. Каждый думал о том, не встречаются ли они в последний раз.

Через некоторое время они занялись любовью, и Фоска уснула. Раф быстро оделся и выскользнул из квартиры.

Покинув «казино» Фоски, Алессандро отправился к себе в контору. Теперь, когда правительство официально сообщило о введении в Республике траура по случаю смерти скончавшегося неделю назад дожа, у Лоредана появилась куча забот. Ожидались похороны, а вслед за ними начинались выборы.

Алессандро, как лидеру консервативного крыла, предстояло приступить к созданию предвыборного блока, подсчитать голоса, обеспечить участие выборщиков в работе избирательных конклавов и лишить либералов контроля над властью. Обычно подобного рода заботы радовали и возбуждали его. Но сейчас он ощущал лишь пустоту и апатию. Пусть бы даже на место скончавшегося дожа избрали самого Томассо Долфина.

Он знал, как поступить с Фоской. Нужно сообщить инквизиторам о еврее и поручить им расследовать дело. Но тогда он признает свою слепоту и станет поводом для насмешек. Вот ирония судьбы! Лоредана сделал рогоносцем человек, который отказался принять из его рук офицерский чин и вместо этого увел его жену.

В конторе его ждал Сальвино. Алессандро не обратил внимания на накопившуюся на его столе гору писем, документов и важных сообщений. Он тяжело опустился в кресло и обратился к секретарю.