Лора Бекитт - Украденное счастье

— Что говорит мать?

— Пытается меня утешить.

Девушка подумала о том, каково это — быть матерью. Уарде приходилось переживать и за нее, и за Гайду, да еще думать о судьбе сыновей!

— Какая ты счастливая, Эсма, что живешь одна, без мужчины, любовь к которому приносит страдания! Наслаждаешься книгами! Ни от кого не зависишь!

Эсма собралась с духом и сказала:

— Ты ошибаешься, сестра. У меня есть мужчина. Совсем не такой, как твой Хатем. Его надежность — это надежность ветра, его верность — верность тени, его любовь — прохладный дождь и палящее солнце! Все очень двойственно, непредсказуемо, непонятно. Нас соединяет только любовь, а остальное разводит в разные стороны.

От неожиданности Гайда приоткрыла рот.

— Кто он?!

Эсма обхватила руками плечи. Ее лицо порозовело, а глаза заблестели, как кусочки черного агата.

— Тот самый мальчишка, который некогда украл твое жемчужное ожерелье.

Гайда захлопала длинными ресницами.

— Как так? Не может быть!

— Я тебе все расскажу.

Хотя Эсме пришлось вновь пережить то, что с ней произошло, она не испытывала ни смятения, ни тягости. Это было все равно что вновь открыть давно прочитанную книгу и скользить взглядом по знакомым страницам.

Гайда была потрясена вне всякой меры.

— Почему я ничего об этом не знала?!

— Потому что мне казалось, ты меня не поймешь.

— Ты избрала его в наказание себе? Потому что тебя посчитали неверной женой и хотели казнить? Или потому, что он тебя спас?

Эсма никогда не задумывалась об этом. В самом деле, где искать истоки ее чувств к Таиру, каковы их причины? Наверное, это сродни тому, как если бы она пыталась бежать за ветром или хотела поймать солнечные лучи!

— Я не стремилась наказать себя. И это не было благодарностью. Я и сама не. знаю, почему так получилось.

— Это наваждение, — уверенно произнесла Гайда. — От него нужно избавиться.

— От Таира?

— От любви к нему. Ты не думала о невидимой грязи, которая прилипла к его рукам, о черных пятнах на его сердце, о тени на его совести?!

Эсма покраснела. Куда больше ее волновали сила и нежность этих рук, сладость губ Таира и глубина его зеленых глаз!

Когда сестра ушла, девушка долго думала. Она не хотела убивать любовь; та представлялась ей нежным ростком, хрупкость которого была тем более трогательной оттого, что это чувство сумело появиться на свет после стольких жизненных бурь, выжить посреди враждебности и неверия.

Ложась в постель, Эсма размышляла о том, как изменилось ее отношение к ночи. Прежде, совершая вечерний намаз, она прощалась с уходящим днем, теперь — приветствовала ночь. Раньше часы, когда в мире царили луна и звезды, были для нее временем прекрасных снов, печальных мечтаний, временем порой тягостного, а иногда желанного душевного одиночества.

С недавних пор ночь превратилась в яркую сказку, волшебное путешествие, полное жаркой страсти, восторгов любви. Раньше она принадлежала ночи, теперь ночь принадлежала ей.

На следующий день Эсма встала с постели больная от бесплодного ожидания и тоски и, когда раздался стук в ворота, без малейшей надежды пошла открывать.

Разумеется, ее опередил Азим. Эсма ждала, что он скажет. Увидев того, кто пришел к госпоже, охранник отступил и позволил Эсме увидеть гостя.

У ворот стоял… Амаль и смотрел на нее выжидающим, чуть испуганным взглядом.

— Что случилось?! — прошептала Эсма, и мальчик быстро произнес заученные слова:

— Моя мать хочет вас увидеть.

Его… мать? Эсма быстро догадалась, в чем дело. Она бросила взгляд на Азима.

— Мне надо выйти!

— Господин запретил.

— Я не пленница! Я поговорю со знакомой женщиной и через минуту вернусь! — В ее голосе прозвучала такая ярость, что Азим невольно отступил.

Эсма накинула покрывало и быстро пошла по улице рядом с Амалем. Как и следовало ожидать, за поворотом их ждал Таир. Он велел сыну постоять в сторонке, а сам приблизился к Эсме.

От радости молодая женщина мигом забыла все сомнения и обиды. Однако Таир выглядел отстраненным, чужим. Его взгляд показался Эсме жестким, холодным. Его мысли блуждали где-то далеко.

— Таир! Где ты был?! Я тебя ждала! Нам нужно поговорить.

Черная ткань не могла скрыть ее взволнованности, ее чувств.

— Знаю, Эсма. Только мне сейчас некогда. Я пришел к тебе с просьбой. Присмотри за Амалем. Можно оставить его у тебя… на несколько дней?

— Что случилось?

— Ничего особенного. Просто у меня дела, и мне некогда заботиться о мальчике. — Он заметно нервничал. — Скоро я его заберу.

— Я буду рада, если он поживет у меня, — пробормотала Эсма и, не выдержав, добавила: — Таир! Не уходи. Пора покончить с неопределенностью, пора…

— Именно это я и собираюсь сделать, — перебил он ее. — Жди меня. Если я останусь жив, то приду к тебе и больше мы никогда не расстанемся.

Она похолодела. Ей почудилось, будто в его зеленых глазах переливаются льдинки. Не зная, что сказать, Эсма беззвучно шевелила губами.

— Пожалуйста, позаботься об Амале, если… если я не вернусь, — быстро произнес Таир и, не дожидаясь ответа, поспешил по улице.

Эсма хотела броситься следом, но в этот миг Амаль подошел и встал рядом с ней.

Эсма давно заметила, что мальчик никогда не подходит слишком близко, а когда они сидят рядом за курси, разбирая письмена, держится настороженно и натянуто. Он привык останавливаться на таком расстоянии, на котором его не может настичь внезапный удар. Теперь она почувствовала его доверие к себе. Когда Эсма взяла его за руку, Амаль не попытался высвободиться.

— Куда пошел твой отец? — спросила молодая женщина.

— Юсуф объявил нам войну, — с тяжелым вздохом произнес мальчик.

Его зеленые глаза то тревожно вспыхивали, то снова меркли, будто изумруды, перебираемые невидимой рукой. Это была рука судьбы, а может быть, рука рока. Эсма не знала, что сказать, а потому порывистым и вместе с тем мягким движением прижала ребенка к себе.

Таир долго размышлял над словами Эсмы. Как всякая женщина, она жаждала определенности, доказательств его любви. И этим доказательством должны были служить отнюдь не жаркие объятия. Она хотела семью, хотела детей. Мечтала о том, чтобы все было по правилам, по закону. А он? Он всегда плевал и на законы, и на молитвы. Законы придуманы людьми, стремящимися сохранить свое благополучие, свою жизнь, хотя на самом деле существует только один закон: сильный пожирает слабого. Что толку молиться, кто может услышать жалкого человека? Таир видел слишком много несправедливости и горя, чтобы искренне верить, что существует тот, кто способен внимать тайным просьбам, вершить дела праведно и милосердно.