Мэри Николс - Наследство Уэстмера

– Созданы друг для друга, – повторила потрясенная Белла и чуть не споткнулась.

Он поддержал ее и закружил вновь.

– Да. А ты не согласна? Мы очень гармоничны.

– Роберт, пожалуйста, не морочь мне голову. Я этого не вынесу.

– Бедняжка моя! Тебе тяжело пришлось. Мама была права – мне не следовало оставлять тебя одну с этой стаей волков.

– Каких волков?

– С Эдуардом, например.

– Ты знал! – Она поразилась. – Знал о том, что он собирался объясниться со мной…

– Конечно. Он заявил мне, что совершил ошибку и хочет ее исправить. Он считает, что выбор графа пал на него и что это также и твой выбор, но ты не признаешься в этом из-за мисс Меллиш. Поэтому я решил отступить.

– Ох, Роберт, что тебя заставило ему поверить?

– Ты же сказала мне, что любишь его… что он тебе нравится – это твои слова.

– Когда это было? – Белла искренно удивилась.

– В тот день в марте, когда его светлость послал за нами и тебя сбросила лошадь.

– Неужели я так сказала? – рассеянно спросила она. – Если и сказала, то не имела в виду любовь… ну, в том смысле, чтобы выходить за него замуж.

– Так ты его не любишь?

– Конечно, нет. – Она посмотрела на него и робко улыбнулась. – Роберт, я оказалась такой дурочкой…

– Очаровательной дурочкой.

Они провальсировали до дверей залы и очутились в коридоре. Взяв Беллу за руку, Роберт увлек ее в оранжерею, где было влажно и тепло. Она не сопротивлялась, но спросила:

– Куда мы идем?

– Туда, где никого нет. – Он затащил ее за огромную тропическую виноградную лозу. – Туда, где я могу тебя целовать. – И, прежде чем она успела запротестовать, он ее поцеловал.

Она грезила об этом, вспоминая вкус его последнего поцелуя и желая, чтобы это повторилось. И все повторилось… Белла затрепетала. Дрожь начиналась от кончиков пальцев, текла по животу к паху и разливалась по ногам. Она забыла, где она. Обвив руками шею Роберта, она вцепилась ладонью в его кудрявые волосы, словно боясь, что он отпрянет, чего он, разумеется, совсем не собирался делать.

Губы Роберта переместились с ее рта на щеки и шею.

– Белла, – простонал он. – Скажи мне, что я не сплю, что ты в моих объятиях, что ты любишь меня.

– Ты не спишь, и я тебя люблю.

– Ай-ай-ай! Да это маленькая внебрачная дочурка графа, – произнес насмешливый голос. – На вашем месте, капитан, я бы действовал осторожнее. Иначе про вас скажут, что вы одним миром мазаны.

Они отскочили друг от друга и в раздвинутых ветках лозы увидели Луи. Роберт со сжатыми кулаками шагнул к нему.

– Ты возьмешь свои слова обратно, де Курвиль, или я тебя выпотрошу.

– Но это же правда. Господи, ты, кажется, готов пойти на что угодно, лишь бы заполучить деньги графа. Даже жениться на дочке его chere-amie[2]. Но ничего не выйдет, так как теперь секрет выплыл наружу.

Удар, который получил Луи, был настолько внезапный и сильный, что он с грохотом рухнул среди растений. Сбежались гости посмотреть, что случилось. Эдуард и Шарлотта помогли Луи встать на ноги. Вытирая кровь, текущую из носа, он сказал:

– От солдафона только этого и следовало ожидать.

– Вот и хорошо. – Роберт с трудом сдерживался. – Выбирай оружие.

– Нет! Нет! – закричала Белла. – Пожалуйста, не надо драться.

Но на нее не обратили внимания.

– Ты уверен, что она того стоит? – глумливо усмехнулся Луи. – Она же вовсе не та наследница, которую ты себе вообразил. Она даже не Хантли.

Белла, ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого.

– Роберт, что это значит?

– Ничего.

Но тут раздался звенящий смех Шарлотты.

– Это значит, моя дорогая, что у незаконнорожденной дочери любовницы графа нет ни положения в обществе, ни прав и, конечно же, наследства. В общем, вас нельзя впускать ни в один почтенный дом, и уж, разумеется, вам не место на моем балу. Но Эдуард упросил меня, сказал, что вы ни в чем не виноваты… Наконец мы увидели вас в истинном свете.

– Я вам не верю, – еле слышно вымолвила Белла. – Мисс Меллиш ошибается, – сказал Роберт. Белла повернулась к Эдуарду, но он старался не смотреть ей в лицо. Вокруг образовалась целая толпа, и все глазели, раскрыв рты. Подобного случая в городе давно не было. Белла болезненно охнула и, опустив голову, пробралась сквозь толпу, не слушая крика Роберта: «Белла! Вернись!»

Она не заметила подошедшей на шум Генриетты и побежала подобно раненому зверьку, ища место, где можно укрыться. Она неслась по коридорам, распахивая двери, – ей было все равно, куда бежать, лишь бы спрятаться от любопытных глаз и злых языков.

Она очутилась в саду и побежала к беседке. Там было темно, но она открыла дверцу и опустилась на скамью.

Темнота скрывала ее фигуру, но не могла затуманить мысли, которые роились у нее в голове. Есть ли в слухах правда? Граф – ее отец? Выходит, что человек, которого она всегда считала отцом, вовсе не отец ей, а сводный брат. Если это так, то вся ее жизнь с самого начала – сплошной обман. И всем это известно, кроме нее. Кто же она? И кто ее мать? Знал ли Роберт правду? Как он мог не знать, когда Эдуард и Луи это знали, да и все остальные тоже? И вот теперь, когда она знает, что Роберт ее любит так же, как она его, и они наконец-то могут подумать о счастливом будущем, все опять изменилось в худшую сторону. Почему он не побежал за ней следом, если на самом деле любит? Значит, он поверил Луи. Зачем он ее целовал? Что ж, с незаконнорожденной можно позволить любую вольность.

В один миг она превратилась из любимой внучки знатного английского лорда в ничтожество, в безродное существо, совсем как героиня ее романа. И, подобно героине, она не может выйти замуж за любимого человека, потому что ее позор падет и на него. Неужели Дезмонд Нортон рассказал кому-то о содержании романа, считая написанное правдой? Способен ли он на подобную низость?

И тут Белла вспомнила: Шарлотта намекала на отвратительные слухи еще до того, как она отослала книгу мистеру Нортону, так что все это – ужасное совпадение. Она должна забрать рукопись. Сегодня. Сейчас же. А затем уехать домой в Уэстмер и поговорить с дедом. Нет, не с дедом, а с графом Уэстмером. Он жестоко обошелся с ней. И дело не только в том, что скрывал правду, но и в том, что хотел женить на ней одного из его ничего не подозревающих внучатых племянников.

Ночь была холодной, и у нее по телу пробежала дрожь. Сколько времени она сидит в беседке?

Белла понятия не имела. Утерев лицо подолом платья, она встала и выглянула наружу. Из бальной залы доносился шум и веселые голоса – там ей не место. Белла тихонько прошла через боковую дверь и направилась в дамский будуар, где оставила плащ и мантилью. Одевшись, она спустилась вниз. У парадной двери никого не было, так как лакей, обычно стоявший там, подошел к бальной зале и, вытянувшись на цыпочках, наблюдал за происходящим. Наверное, объявляют о помолвке Эдуарда и Шарлотты, подумала Белла.