Джейн Фэйзер - Непокорный ангел

— Иди с госпожой Осберт, — сказал он, глухой к ее мольбе. — Ты хорошо сыграла свою роль, теперь моя очередь, и я не хочу, чтобы мне мешали.

— Я не помешаю тебе, — тихо сказала она. — Мне хочется услышать окончательное решение. Неужели я не имею, права?

— Вижу, что замужество не сделало тебя более послушной, Генриетта, — заявила госпожа Осберт. — Женщина не должна принимать участия в подобных разговорах.

Генриетта бросила на нее свирепый взгляд:

— Мне кажется, вы сами не уверены в том, что говорите, мадам. А если так, то зачем вы удерживаете меня?

У Уилла снова вырвался сдавленный смешок, и эсквайр Осберт с любопытством посмотрел на свою жену, ожидая ответа.

— Ты очень дерзко себя ведешь, Генриетта, — сказала она наконец, но в ее глазах не было гнева.

— Я знаю, мадам, — охотно согласилась Гэрри.

— В таком случае ничем не могу помочь, остается лишь выразить сочувствие твоему мужу. — Госпожа Осберт направилась к двери. — Сиди спокойно, а я схожу и принесу что-нибудь для твоего глаза.

В ожидании приближающейся победы, Гэрри без возражений села у камина, готовая скорее отрезать себе язык, чем признаться, как ей больно. Она оперлась головой о высокую спинку деревянной скамьи, удовлетворенно вслушиваясь в голоса и понимая, что больше уже ничем не может помочь, однако отчаянно цеплялась за свое право находиться здесь.

Дэниел посмотрел на жену и нахмурился, борясь с желанием отправить ее в постель. Она выглядела такой слабой, с огромным фиолетовым синяком, портившим ее лицо. Но Генриетта была уже достаточно взрослой, чтобы самой выбирать, где ей находиться. Он повернулся к своему тестю, который сумел дотащиться до стула и сидел ошеломленный и угрюмый, получив должный отпор.

— Надеюсь, теперь мы сможем начать разумный разговор, сэр Джеральд, — вежливо предложил Дэниел. — Пожалуйста, займите свое место, господин Филберт. Необходимо доставить сюда некоторые документы, и мы не будем терять времени. Уверен, что эсквайр Осберт окажет нам услугу как свидетель.

Сэр Джеральд больше не сопротивлялся, а Гэрри не стала протестовать против куска сырого мяса, который госпожа Осберт решительно приложила к ее глазу, после чего тоже села за стол.

— Откуда ты узнала про документы, Гэрри? — прошептал Уилл, садясь рядом с ней на скамью. — Меня больше не удивляют твои поступки, но почему ты так уверена, что бумаги находятся именно там?

— Я вовсе не была уверена, — сообщила она шепотом, пытаясь улыбнуться. — Но решила попытаться. Я знаю, где он прячет ценные вещи, так как однажды, осматривая его спальню, нашла тайник. Никто не знал, что я обнаружила его.

Уилл потрясен но смотрел на нее.

— А что ты искала в спальне своего родителя?

Она пожала плечами:

— Так просто, разглядывала различные вещицы. Я часто делала это. А также подслушивала у дверей и окон. Так я узнала о существовании наследства моей матери.

— Но это неприлично, Гэрри, — сказал Уилл.

— Знаю, — ответила она, ничуть не раскаиваясь. — Однако очень пригодилось. Я должна была сама заботиться о себе. Никто другой этого не делал.

Уилл кивнул, соглашаясь с ней.

— Знаешь, ты выглядишь сейчас очень неважно, — сказал он через минуту. — Не лучше ли тебе прилечь?

— Да, пожалуй. — Она отняла от глаза кусок мяса и с гримасой отвращения положила его на тарелку. Затем, несмотря на слабость, ядовито усмехнулась. — Как ты думаешь, Уилл, может быть, предложить это мясо моему отцу? У него на подбородке тоже здоровенный синяк.

Уилл поперхнулся смехом, помогая Гэрри встать на ноги, и поддержал ее под локоть, когда она слегка покачнулась.

— Я провожу Гэрри в спальню, — сказал он.

— Да, кажется, мне надо немного отдохнуть, — подтвердила Генриетта, стараясь держаться достойно.

Дэниел бросил быстрый взгляд в их сторону и одобрительно кивнул:

— Думаю, это правильное решение. После отдыха ты почувствуешь себя лучше.

— Какой благоразумный мужчина, — прошептала госпожа Осберт, поняв, каких усилий стоило Дэниелу оставаться на месте и не сделать выговор жене за то, что она сразу не послушалась его.

В ответ на ее улыбку в его глазах мелькнула веселая искорка.

— Я еще только учусь, мадам.

К концу дня Генриетта проснулась в темной спальне, прежде всего почувствовав голод, а затем ощутив, что одна сторона ее лица увеличилась вдвое. Она сразу вспомнила последние события, и все ее недомогания тут же были забыты. Они выиграли без продолжительного и дорогостоящего судебного разбирательства. Она раз и навсегда освободилась от цепких рук своего злого отца. Но где же все? Неужели они забыли о ней? Такое пренебрежение показалось Гэрри несправедливым после той роли, какую она сыграла в утренней драме. Генриетта осторожно села. Лицо саднило, но она чувствовала себя гораздо лучше.

Из гостиной доносились веселые голоса и позвякивание посуды. Прямо в халате она спустилась вниз, в узкий холл, расположенный между кухней и гостиной, наполненный такими вкусными ароматами, что у нее потекли слюнки. Генриетта открыла дверь в гостиную и остановилась на пороге, глядя на сидящих за столом Дэниела, троих Осбертов и Филберта. Все они раскраснелись от хорошей еды, вина, тепла камина и приятной компании.

— Вижу, отец не остался обедать с вами, — сказала Генриетта. — И я обижена на тебя, Дэниел, за то, что ты не разбудил меня.

Дэниел поднялся и подошел к ней.

— Не стоит огорчаться, Гэрри, — сказал он, весело глядя на ее перекошенную физиономию. — Мы сохранили твой обед, но подумали, что тебе будет полезнее поспать. — Он взял ее за подбородок и внимательно осмотрел опухший глаз. — Тебе больно?

Она пожала плечами:

— Немного. Но гораздо хуже животу, который уже прилип к спине.

— Проходи и садись. Есть жареные голуби, а также рагу из кролика и ягненка. Что ты предпочитаешь в первую очередь? — Дэниел усадил ее за стол, и она перестала дуться.

Осберты улыбнулись ей, а Филберт церемонно поклонился, не обращая внимания на то, что она была в халате, с распухшим лицом и растрепанными волосами.

— Пожалуйста, рагу.

За столом царила праздничная атмосфера, как будто с плеч присутствующих свалился большой груз. Генриетта говорила очень мало, радостно поглядывая на расслабившегося Дэниела. Она знала, какое значение имеет для него получение дополнительного капитала, и сознание того, что в этом деле она сыграла не последнюю роль, согревало ей душу. Теперь она не считала себя бедной приживалкой и была уверена, что заслуженно занимает достойное место в жизни Дэниела.

— Я купил тебе подарок сегодня утром, — неожиданно сказал Дэниел, ласково глядя на жену. — И оставил его в холле, когда ты танцевала на столе хорнпайп.