Джулия Берд - Романс о Розе

– Неужели?

Она виновато отвела взгляд.

– Да. Она согласилась со мной, что ты самое отвратительное создание на свете.

Он подавил улыбку. Маленькая лгунья. Неужели она никогда не признает, что кое в чем и он достоин похвалы?

– Так, значит, королева пожаловала тебе Торнбери-Хаус, пообещав при этом бросить меня в Тауэр?

– Нет, грубиян. Все не так, – вздохнула Розалинда. – Лучше мне сознаться. Она пригрозила забрать дом себе, если мы не поженимся.

– Ах вот как? Мы женимся?

В кабинет тихо вошел Хатберт и поставил на стол поднос с мятной наливкой.

– Спасибо, Хатберт, – кивнула Розалинда. – Момент выбран безупречно.

– Благодарю вас, миледи, – ответил Хатберт и выскользнул из комнаты.

Розалинда тотчас налила себе полный бокал крепкого напитка.

– Думаю, мне тоже не мешает подкрепиться. – Сделав глоток, она сморщилась, но спустя мгновение осушила все содержимое бокала и тут же налила себе еще. – Дрейк, я знаю, что ты ненавидишь меня.

«Да нет же, черт побери!»

– И что? – сказал он, побуждая ее продолжить.

– Если мы поженимся, то только на бумаге.

Ах вот как она собирается сохранить свое превосходство над ним! Она выйдет за него замуж, но не пустит его в свою постель.

Подойдя к столу, Дрейк уселся на краешек и дерзко взглянул ей в лицо.

– И как это будет выглядеть?

Она задумчиво дотронулась до нижней губы, и Дрейку тут же захотелось прикусить ее.

– Ну, полагаю, будет вполне естественным, если каждый из нас станет спать в своей спальне.

– Неестественным, ты хочешь сказать.

Она судорожно вздохнула.

– Возможно, между нами и существует определенное влечение. Но это чисто физическое явление, и его наверняка можно сдержать. – Она еще глотнула из бокала, и Дрейк заметил, как лицо ее запылало, язык стал заплетаться.

– Не пей так быстро, Розалинда.

– Кто бы говорил! – Она тотчас осушила свой бокал.

– Ради Бога, это же крепкая настойка, а не разбавленное водой вино!

– Послушай, – произнесла она, склонившись к нему, судя по всему, она чувствовала себя свободнее. – Мы пока еще не женаты, так что нечего мной командовать. Если ты думаешь, что будешь хозяином и господином, то очень ошибаешься.

– Никакой постели, никакой власти. Так что, черт возьми, я выиграю от брака с тобой?

– Дом, идиот! И потом, у тебя будут любовницы. Пусть приходят в твои покои. Леди Эшенби так очень мила, по-моему. Я поговорю с ней о тебе.

– О, благодарю вас, добрейшая леди, – насмешливо сказал он и дурашливо поклонился. – Не соблаговолите ли также подержать мое мужское достоинство, когда я пойду в туалет?

Она подскочила на стуле, перегнулась через стол и изо всех сил залепила ему пощечину. Дрейк несколько мгновений смотрел в ее полное ярости и страсти лицо, а потом схватил за руку и притянул к себе. Еще мгновение – и, обхватив тонкую талию Розалинды, он прижал ее к себе так, что она почувствовала его возбужденную плоть.

– Ты не будешь властвовать надо мной, Роз. И не будешь вести себя как сварливая баба. Твой маленький спектакль с негодованием лишь зажег пожар в моей крови. Ты играешь с огнем!

Охваченный гневом, он властно охватил ее рот губами. Его язык скользнул во влажные глубины ее рта, и Розалинда протестующе застонала, но через мгновение обмякла. Какую-то секунду, одну короткую секунду, она отвечала на его поцелуй. Он прижался к ней бедрами, дав ей почувствовать, насколько велико его возбуждение. Когда это наглядное предупреждение заставило ее затихнуть, он отстранился и причмокнул:

– Вкусная девчонка! – С этими словами он игриво шлепнул ее по попе.

– О! Как ты смеешь! Я не какая-нибудь шлюха, да будет тебе известно.

– Полагаю, ты гораздо лучше. Могу поклясться, что ты будешь визжать от наслаждения, если я доберусь до тебя.

– Тебе этого не узнать, – отозвалась она, чопорно выгнув бровь. – Найди себе другую для этого.

– И кого же, скажи на милость?

– Франческу, – ответила Розалинда со смешком, убирая за ухо локон.

– Франческу?!

– Я видела, как вы задушевно беседовали, под руку разгуливая по саду.

– Как друзья!

– Нет-нет, она прекрасна. И мужчина нуждается в таком облегчении. Признайся, Дрейк. Ты же недалеко ушел от животного.

– Не начинай опять, Роз. Я тебя предупреждаю… – Он угрожающе шагнул к ней.

– Ладно, дело твое. Но я не намерена терять невинность только из-за того, что мне придется выйти за тебя замуж. – Она нервно покрутила изумрудное кольцо, подарок матери, у себя на пальце и ядовито взглянула на него. – Я позабочусь, чтобы кто-нибудь при дворе замолвил за тебя словечко перед леди Эшенби. Она прелестная вдова.

Дрейк, рассмеявшись, покачал головой:

– Ты отказываешь себе в собственных желаниях, Розалинда. Когда тебе надоест делать вид, что ты выше обычных человеческих страстей? Когда ты начнешь жить настоящей жизнью, вместо того чтобы описывать ее в книгах, репетировать в пьесах или подсчитывать на счетах? По-твоему, ни один мужчина не может быть достаточно хорош для леди Задранный Нос?

Она, нахмурившись, посмотрела на него и сникла. Он обидел ее! Проклятие, она уже совсем не тот кремень, что раньше.

– Я затыкаю свой чертов рот, – произнес он с раскаянием.

Розалинда смирила свою раненую гордость, хотя это далось ей с огромным трудом. Но как бы ни был он жесток, они должны пожениться. Признаться Дрейку в поражении – это ужасно, но во сто крат ужаснее станет потеря дома. Она погибнет без Торнбери-Хауса.

– Послушайте, уважаемый сэр, – начала она дрожащим голосом, – чтобы сохранить этот дом, я бы вышла замуж и за тролля, если бы того потребовала королева Пожалуйста, Дрейк, давай оставим эти разговоры. Мы ведь уже подали друг другу руки, помнишь, когда заключили союз против Тедиеса? И можем сделать это снова. Если говорить откровенно, ты мне нужен, Дрейк. Нужен. Я устала, так устала бороться в одиночку!

Слова давались ей с неимоверным трудом, но она готова была повторить их еще сотню раз, лишь бы достичь цели.

Когда в ответ он положил руку ей на плечо и ободряюще погладил по спине, она вздохнула и продолжила.

– Я не стану просить любви. Разве можно ожидать этого от брака? Но давай останемся друзьями, объединим свои силы ради дома. Обещаю не ревновать, когда ты будешь проводить время с любовницами.

Он убрал руку и удивленно покачал головой.

– Бог мой, сколько же у тебя честолюбия, сколько решимости! Мне бы половину твоего напора, и сейчас я был бы уже самым богатым человеком в мире.

Она смущенно пожала плечами и, повернувшись, посмотрела ему в глаза.

– Значит, это хорошо?

– Хорошо или плохо, но такая уж ты есть.