Кэт Мартин - Ожерелье дьявола

– Добро пожаловать в замок Меррик! – произнес за спиной Грейс дребезжащий старческий голос.

Резко обернувшись, Грейс увидела дряхлую худую морщинистую горбунью, опирающуюся на кривую трость. Укутанная во все черное с головы до пят, старуха походила на сказочную ведьму.

Сглотнув ком, Грейс пролепетала:

– Извините, но я не предполагала, что эти развалины обитаемы. Простите меня за вторжение в ваши владения.

– Ничего страшного, деточка, – прошамкала старуха.

– Меня зовут леди Белфорд, – представилась Грейс. – А как прикажете величать вас?

– Меня зовут Мабина Меррик. Когда-то здесь жили мои предки.

Получалось, что странная женщина приходится родственницей леди Ариане. Какая редкая удача!

– Мне известна история вашей семьи, – сказала Грейс.

– Я уже и сама догадалась, увидев на вас наши фамильные жемчуга.

Грейс насторожилась. Она уже пожалела, что надела сегодня ожерелье, и, задумчиво наморщив лоб, промолвила:

– Когда-то давным-давно эта вещь принадлежала леди Ариане Меррик.

– Его подарил ей лорд Фаллон, ее любовник, – скрипучим голосом сказала старуха. – Он сам подбирал для него жемчуг и алмазы. Самые искусные мастера изготовили из них этот подарок его невесте. Но в тот же день, когда она его надела, бедняжка и скончалась.

Грейс посмотрела на ступеньки винтовой лестницы, опоясывающей колонну, по которой Ариана поднялась на стену, чтобы прыгнуть головой вниз в ров, и зябко повела плечами, вспомнив печальный финал этой любовной истории.

– Она покончила с собой, узнав, что лорда Фаллона убили разбойники, когда он ехал на свою свадьбу, – вздохнув, произнесла Грейс. – Очевидно, она его безумий любила.

– Да, – кивнула старуха. – Его не смог бы заменить ей никто другой. Как и не смогла бы никакая другая красавица заменить ему Ариану.

– Легенда гласит, что она была беременна…

– Это чистая правда! – подтвердила старуха. – Они стали любовниками еще до того, как решили пожениться. Ариана влюбилась в Фаллона с первого взгляда.

– А он? Лорд Фаллон тоже питал к ней такие же пылкие чувства? – спросила Грейс.

Мабина Меррик покачала головой.

– Поначалу его только влекло к ней как к красивой женщине. Что ж, это свойственно большинству мужчин. Но со временем он полюбил ее всем сердцем, по достоинству оценив не только красоту, но также ум и смелость. Его чувства к ней с каждым днем становились все глубже, и в один прекрасный день он осознал, что не будет счастлив ни с какой другой женщиной. Подойди ко мне поближе, деточка!

Грейс нерешительно приблизилась к старухе, и та протянула к ее шее свою костлявую руку. Дотронувшись своими крючковатыми цепкими пальцами до ожерелья, она пощупала жемчужины и бриллианты, причмокнула губами и сказала:

– Носить это украшение тебе предназначено самим провидением, деточка. Как и леди Ариане.

В ужасе отшатнувшись, Грейс воскликнула:

– Но ожерелье подарила мне моя подруга! Я сегодня надела его совершенно случайно!

Старуха лукаво улыбнулась, обнажив гнилые зубы:

– Это тебе только так кажется, деточка. На самом же деле все предопределено свыше!

– Но подруга уверяла меня, что эта вещица принесет мне счастье!

– Возможно, счастье, но возможно, что и несчастье, – сказала старуха.

Грейс попятилась. О существовании замка она ведь тоже узнала совершенно случайно! Что за бред несет эта безумная ведьма?

– Извините, мне пора возвращаться домой, – запинаясь сказала Грейс. – Если хотите, я могу вас подвезти.

Старуха разразилась неприятным скрипучим смехом.

– Вряд ли это возможно. Послушай меня, деточка! Верь в это ожерелье и почаще прислушивайся к своему сердцу. И если судьбе будет угодно, у тебя все закончится хорошо.

С этими словами старуха повернулась к Грейс и заковыляла прочь, тяжело опираясь на трость, а вскоре исчезла за крепостной стеной.

Сердце Грейс готово было взорваться на миллионы кусочков, руки дрожали, ладони вспотели. Что это было, черт побери? Видение или реальная встреча с полубезумной старухой? Грейс охватило недоброе предчувствие.

Она запрокинула голову и посмотрела на темнеющее небо. Сумерки стремительно сгущались, тучи стали еще чернее, собиралась гроза. Неожиданно сверкнула молния и громыхнул гром. Подтянув повыше подол юбки, Грейс выбежала из полуразрушенного замка.

Когда она добежала наконец до экипажа, то почувствовала, что продрогла и промокла насквозь под ливнем.

Всю дорогу Грейс истово молилась, прося Бога укрепить ее дух и помочь благополучно добраться до Лондона, куда она решила срочно отправиться.

Глава 17

Закончив конфиденциальный разговор с полковником Пендлтоном в Военном министерстве, Итан с чувством выполненного долга покинул ведомство и сел в поджидавший его экипаж. О Хармоне Джеффрисе по-прежнему не было никаких известий, виконт словно бы в воду канул.

Отношения между Англией и Францией между тем осложнились еще больше, что, естественно, вызывало серьезную обеспокоенность у членов кабинета и премьер-министра. Две недели назад правительство вновь обратилось за помощью в разведывательный департамент. Во время встречи с Итаном полковник сказал:

– Вы снова востребованы, капитан Шарп! В прошлом вы оказывали нам неоценимые услуги. Прошу выручить нас и на этот раз.

Отказать ему было невозможно, и Итан скрепя сердце согласился. День выхода в море пока оставался неизвестным.

– Это произойдет не раньше нескольких недель, сказал Пендлтон, понизив голос. – Макс Брэдли пока еще в Европе, вам надлежит тайно встретиться с ним, как только он завершит свою секретную миссию и вернется в Лондон.

По пути домой Итан проклинал себя за то, что позволил военным втянуть его в новую авантюру. Он исполнил свой патриотический долг с лихвой, у него было полно своих забот и хлопот, и как у маркиза, и как у женатого человека.

Итан вспомнил о Грейс. Когда-то, в далекой юности, он мечтал жениться на доброй и порядочной покорной девушке, которая со временем стала бы матерью его детей. Но это должно было случиться не скоро, в туманном будущем, возможно, только на склоне лет, когда он устанет от плотских забав и светской суеты и захочет остепениться. Грейс не относилась к тому типу женщин, который соответствовал его строгим требованиям к будущей супруге. Тем не менее едва лишь он ее увидел, как ощутил сильнейшее влечение, граничащее с наваждением. Воспоминания о мгновениях интимной близости с ней постоянно возникали у него в голове, отвлекая от насущных забот. Он с поразительной четкостью помнил каждый мельчайший эпизод их страстных ночей. И убежать от этих навязчивых картин ему не удавалось, даже находясь за многие сотни миль от Грейс.