Эллен Марш - Укрощение строптивых

Она не знала, сколько стоит вот так у борта, когда необъяснимое шестое чувство подсказало ей, что она уже не одна. Девушка обернулась и затаила дыхание: рядом кто-то стоял. Иден разглядела высокого мужчину с растрепанными ветром волосами. Лицо скрывала густая тень, но Иден сразу же узнала его...

Однако Камиллы Северанс рядом с ним не было. Иден застыла, потрясенная открытием. Он молчал, и девушка не была уверена, что он догадывается о ее присутствии. Но почему-то вся боль, поселившаяся в сердце, вдруг непонятным образом покинула его. Иден ничем не выдала себя, только неслышно повернулась к безбрежному, переливающемуся в лунном сиянии морю. Было тихо-тихо.

– Почему вы не в постели, мисс Гамильтон? Уже поздно.

Иден совсем не испугалась, когда Хью неожиданно заговорил, ей не показалось странным, что он сразу узнал ее, хотя она стояла в густой тени.

– Не спится, в каюте очень душно, – ответила она, – и потом, в такую ночь грех спать.

– Очень романтичное заявление, – усмехнувшись, сказал Хью, – боюсь, мало кто из ваших попутчиков согласится с вами. Большинство дам считают, что шум паровых машин и запах угля лишают ночь всякой привлекательности.

– Ну, это скоро кончится. Капитан Прингль сказал, что к утру мы уже пройдем Гибралтар.

Хью подошел и встал рядом, опершись для удобства одним плечом о спасательную шлюпку.

– Полагаю, вы направляетесь в Эдинбург, – спросил он. Слова Иден напомнили ему, что конец их путешествия уже близок. – Вы нашли там родственников?

Иден кивнула, запоздало припомнив, что граф не знает содержания пакета, который он доставил ей тем давним утром в Дели. Она рассказала ему, что кузина Изабел спаслась тогда в Мируте, тайком была вывезена из Индии сочувствующими индийскими друзьями и в конце концов попала в Эдинбург, где живет под присмотром пожилой тетушки.

– Все эти годы она была уверена, что я погибла. Для нее было большим потрясением узнать, что это не так. Я тоже была не менее потрясена, когда получила письмо, написанное ее рукой, – закончила Иден.

Хью молча слушал, лицо его по-прежнему скрывала тень.

– История спасения мисс Изабел так же драматична, как и ваша, – заметил он наконец. – Вы, кажется, с нетерпением ждете встречи?

– Если бы не Изабел, я бы ни за что не уехала из Индии, – проговорилась Иден и тут же прикусила губу, потом пристально посмотрела в скрытое тенью лицо графа и добавила несколько торопливо: – Как странно, что вы уехали из Индии так неожиданно.

Она хотела только перевести разговор, чтобы не рассказывать, что собирается вернуться в Индию вместе с Изабел, как только сможет. И уж конечно, не имела в виду совать нос в его личные дела – она отлично знала, что он никогда не говорит о себе или своих делах, и поэтому ее несколько удивило, что граф вдруг разговорился и рассказал ей, что неотложные вопросы, связанные с его владениями в Сомерсете, стали причиной такой спешки.

– Удивительно, что вам удалось сохранить имение в Англии и резиденцию в Дели, – отозвалась Иден, серьезно обдумывая услышанное. – Наверное, нелегко управлять имениями, если живешь на другом конце света?

– Можете поверить, нелегко, – скупо подтвердил Хью, – а сейчас я как раз решаю, что же со всем этим делать. Имение, титул – все, что я недавно получил в наследство. Я унаследовал все это после смерти дядюшки, девятого графа Роксбери.

– Так вы родились не в Индии? – с любопытством спросила Иден.

– Нет. Мне было восемнадцать лет, когда я впервые попал в Индию. Приехал навестить дядюшку, который служил в Лахоре, а вместо этого очень скоро занялся торговлей, стал поставлять шерсть и английский текстиль для армии Ост-Индской компании.

– Шерсть? – искренне удивилась Иден.

– Да, на северных границах бывают сильные холода, – напомнил ей с улыбкой граф. – Армия нуждалась в теплом обмундировании. Я удачно поставил дело, – добавил он с едва различимой горечью. – Компанию главным образом интересовало то, что можно было вывезти из Индии, – шелка, чай, лес и тому подобное, но они не задумывались о том, что их разрастающейся империи также необходим был импорт.

– У вас была фирма в Калькутте, – напомнила Иден, – и в Дели, мне рассказывал мистер Паскаль.

– И обе потерял во время бунта, – отозвался Хью, теперь уже не скрывая горечи. – Двенадцать лет честного труда пошли прахом, пока я изображал богатого наследника в Англии. Меня вызвали к смертельно больному дяде сразу же после начала восстания, и с тех пор я только и делаю, что разъезжаю туда-сюда, потому что мои некомпетентные поверенные никак не могут разобраться в делах.

– Но вы тем не менее принимали деятельное участие в политической жизни, – заметила Иден, вспомнив его недавнюю поездку в Маяр.

– Я люблю Индию, мисс Гамильтон, – откровенно ответил Хью, раскуривая сигарету. Свет от зажженной спички осветил суровые черты его красивого лица. – Я люблю ее народ и свой, конечно, и поэтому, наверное, генерал-губернатор счел мой двенадцатилетний опыт работы в Дели достаточным, чтобы поручать мне время от времени деликатные дела.

– По-моему, вы скромничаете, ваше сиятельство, – неожиданно сказала Иден.

Граф посмотрел на нее, веселые искорки засветились у него в глазах.

– Вы так думаете?

Иден не удержалась и улыбнулась в ответ, ее лицо засветилось в темноте. Хью резко отвернулся и почти грубо сказал скорее себе, чем ей:

– Не понимаю, что это я с вами так разоткровенничался? Думаю, вам пора возвращаться в каюту, мисс Гамильтон.

Девушка, озадаченная внезапной переменой в его настроении, посмотрела на его сильные руки, сжимавшие поручень, на лицо, которое вдруг посуровело.

– Да, – отозвалась она неуверенно, – наверное, пора. Спокойной ночи, ваше сиятельство.

Граф стоял, пока не стих звук ее шагов, и только потом оторвался от борта. Он едва заметно улыбнулся одними губами, но это была холодная улыбка, не коснувшаяся его глаз. Вернувшись в каюту, Хью долго лежал без сна, положив руки под голову и наблюдая за медленным, ритмичным покачиванием светильника под потолком.

А Иден тем временем вернулась к себе и неожиданно остановилась в дверях, увидев Камиллу Северанс. Какое-то время обе женщины с удивлением разглядывали друг друга, потом Камилла молча начала расчесывать волосы, а Иден быстро расстегнула кринолин, сняла платье и скользнула в постель.

– Где это вы так задержались? – не выдержала наконец миссис Северанс. – Чем вы занимались?

– Смотрела на луну.

Последовало молчание.

– Не уверена, что одобряю это, дитя. Вы не боитесь, что в темноте можете наткнуться на какого-нибудь не очень щепетильного матроса?