Сью-Эллен Уэлфондер - Влюбленный дьявол

Наконец он пожал плечами.

– Я вам скажу, это не секрет. Я женился на Арабелле, сестре Дункана. Поэтому Робби зовет меня дядей.

В памяти Линнет вихрем закружились обрывки случайно услышанных разговоров слуг. И когда сложились в общую картину, по телу у нее побежали, мурашки.

– Значит, леди Кассандра погубила вашу жену и мать Дункана. – Это не был вопрос, скорее утверждение. Потому что Линнет в этом не сомневалась. – Она приготовила отвар из ядовитых трав, которые вырастила в саду.

– Нет доказательств, – ответил Мармадьюк, подходя ближе. – Это было давно, и вам не стоит так печалиться.

– Печалиться? Это отравляет мне жизнь. Все несчастья, которые случились с моим мужем в его прошлой семейной жизни, не дают мне укрепить наш брак, неужели вы не понимаете? – Забыв о гордости, она дала волю своим эмоциям. – Сначала я думала, что он все еще тоскует по ней, но, узнав, как погибли его сестра и мать, пришла к выводу, что ошибаюсь.

Мармадьюк ответил не сразу:

– Леди, умоляю, не обижайтесь на меня, но как вы могли такое подумать?

– Как могла? Но ведь ее портрет до сих пор висит в той комнате. – Она кивнула на плотно закрытую дверь бывшей спальни Дункана.

Мармадьюк провел ладонью по лицу.

– Не могу объяснить, зачем ему это нужно, но мне просто необходимо. Готов поклясться, у него та же причина.

Линнет ждала, сжав руки, чтобы скрыть их дрожь. Широкие плечи англичанина слегка опустились.

– Это нужно, чтобы помнить, – с горечью произнес он. – Помнить, сколько горя она принесла всем, кто имел несчастье ее знать.

Он подошел к Линнет и, взяв ее плечи, повернул к ней сначала левую щеку, потом правую.

– Вы можете поверить, что когда-то меня считали красивым? Что во Франции, когда я там был, прекрасные дамы добивались моей благосклонности?

– Сэр Мармадьюк, умоляю вас. – От его убитого вида сердце ее сжалось. – Давайте забудем этот разговор. Вы очень расстроились.

– Все в порядке, леди, – успокоил ее англичанин, и его голос зазвучал мягче. – Спросили бы вы меня или нет, это дела не меняет. Вы помогли мне как никто другой, ваше умение залечивать раны выше всяких похвал.

Он показал на искалеченный глаз.

– Это сделал Кеннет, ее любовник, брат вашего супруга. – Он говорил медленно, каждое слово давалось ему с огромным трудом. – Моя жена узнала, что он и Кассандра собираются убить Дункана. С его матерью они уже расправились, но тогда мы еще не знали, что это дело их рук. – Он тяжело вздохнул. – Я повел себя как круглый дурак. Сказал Кеннету, чтобы забирал свою шлюху и убирался отсюда и чтобы его ноги больше не было на земле Маккензи. Но это была с моей стороны роковая ошибка.

Линнет попыталась утешить его, ее собственные страдания бледнели на фоне пережитой им трагедии. Но во рту пересохло, и язык не слушался.

– Это вмешательство стоило жизни моей жене, сестре Дункана.

Линнет с ужасом увидела, как слеза заблестела в уголке его здорового глаза.

– Кеннет заверил меня, что так и сделает, и поторопился в замок, но вовсе не затем, чтобы забрать свою шлюху и навсегда покинуть Кинтайл. Вместо этого они отравили мою Арабеллу. Видимо, они боялись, что она слишком много знает и предупредит Дункана. Доказательств их вины нет, но я не сомневаюсь в том, что это они убили ее.

– Мой муж знает об этом? – тихо спросила Линнет.

– Да, конечно. Он попытался поговорить с Кассандрой, но она убежала, и Дункан загнал ее на крепостную стену. – Мармадьюк перевел дыхание. – Всю дорогу она насмехалась над ним, издевалась, говорила, что Робби не его сын, что его отец – Кеннет. А потом оступилась и сорвалась вниз, прежде чем он успел приблизиться.

– Думаете, он хотел ее спасти? – едва слышно прошептала Линнет.

– Да, он был совсем близко. Решил допросить ее, а потом сослать в монастырь до конца дней. Да простит меня Бог, но окажись я в тот момент рядом, не стал бы ее спасать.

– А когда Кеннет сделал это? – Она коснулась рукой шрама на лице англичанина.

– В тот же самый день. Я поймал его в момент, когда он пытался украсть лучшую лошадь Дункана. Он узнал, что случилось с его любовницей, и решил бежать. Мы подрались и, как видите, он меня искалечил. – Англичанин грустно улыбнулся. – Он, как и Дункан, прекрасно владеет мечом.

– Я слышала, как Дункан восхищался вашим искусством сражаться на мечах, – возразила Линнет. – Говорил, что вы в одиночку можете справиться с пятью противниками.

– Могу. В бою. – Он говорил очень спокойно. – Но в тот день я совершил ошибку. Нарушил главный принцип, с которого начинается обучение любого юнца. Дал волю гневу. И он ослепил меня.

– Мне жаль, – нахмурилась Линнет. – Вы заплатили высокую цену за преданность моему мужу.

– Я не совершил ничего такого, чего не сделал бы на моем месте Дункан. Он мой брат, хоть и не по крови. А что до моего лица и утраченного глаза… – голос его дрогнул, – я бы с радостью отдал и второй, а в придачу все, что у меня есть, лишь бы только вернуть мою Арабеллу.

Не в силах вынести его взгляда, казалось, проникшего ей в самую душу, Линнет отвернулась и стала смотреть на огонь в камине. Линнет и представить себе не могла, какой сильной может быть любовь и преданность мужчины.

– Вы ее очень любили, – сказала она наконец, не отрывая глаз от пылающих поленьев. – Трудно поверить, что любовь может жить так долго.

– Разве? Я не раз видел, как вы смотрите на Дункана, а он – на вас, когда думает, что никто этого не замечает. – Его голос как будто доносился издалека, заглушаемый треском огня.

Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, но звук становился все громче. Ветер выл и грохотал ставнями.

По телу Линнет побежали мурашки. Ей показалось, будто кто-то пытается влезть ей в душу.

– Вы ошибаетесь, – сказала она, и собственный голос показался ей каким-то чужим. – Мой муж сказал мне… – Линнет стала оседать на пол.

– Леди? – Англичанин бросился к ней, подхватил на руки. – Матерь Божья, что же это такое?

Линнет едва улавливала смысл его слов, так шумело в ушах. Голову она уронила на грудь и не видела ничего, кроме языков пламени.

Колеблющаяся стена огня окружала ее, жар иссушал тело, рев пламени заглушал все остальные звуки. Сквозь него прорвался чей-то голос, зовущий ее мужа по имени.

Усилием воли она заставила себя открыть глаза и тут же ужаснулась представшей ее взору картине. Ища спасения, она прижалась к чьей-то широкой груди и почувствовала себя лучше. Глаза ее оставались открытыми, взгляд был прикован к фигуре, вырастающей из огня.

Это был мужчина о двух головах.

Чудовище.

Отвратительная ошибка природы.